Когда я начал курить? Я не помню. Ничего не соображаю, все как в тумане. Я стоял около задней двери и просто дымил очередную сигарету, отрешенно смотря на парк, который располагался сразу за деревьями от нашей пекарни. Услышав скрип двери, я даже не повернул головы. Если нет запаха – значит, не Стеф. На всех остальных мне было плевать. Краем глаза увидел недалеко стоявшего Пола, который слегка мялся и явно хотел поговорить. Я тяжело вздохнул, потушил сигарету о край урны, повернулся к нему корпусом.
- Где-то накосячил на работе?
- Нет, тут пока все в порядке, - тут же откликнулся альфа, делая шаг ко мне ближе. – Но судя по твоему состоянию, это может случиться, если ничего не исправится.
- Забей, я в норме, - ухмыльнулся я, собираясь достать еще одну сигарету, но меня оставила крепкое нажатие на плечо.
- Может не надо? – мои брови взлетели вверх, намекая, что я не понимаю проблемы. – Это уже будет пятая.
- Да? – удивился я, который не замечал самого процесса курения, особенно сегодня. – Ты следил за мной, что ли?
- Я присматриваю за каждым сотрудником, Мейсон, - по-отечески улыбнулся Пол, но руку с плеча убрал. – Особенно пристально присматриваю за вашей парочкой. Что-то случилось? – я долго молчал, облизывая губы, но никак не решался о чем-либо рассказать. Скажу начальнику – тот пойдет промывать мозги Стеф – и пуф, снова предатель. Одно сплошное минное поле. – Не бойся, все останется между нами.
- Не могу, - покачал головой, но пачку с сигаретами убрал в карман ветровки. Сегодня был достаточно пасмурный и ветреный день, прям как мое настроение. – Но скажу так. Представь себе, что твой любимый человек подписал себе смертный приговор, и остался только один путь, чтобы выйти из этого живым. И эта дорога, конечно же, самая трудная, дающая кучу отягощающих обстоятельств. И ты разрываешься между послать все на хер или остаться и терпеть. И остаешься, ждешь, как верный пес, собирая все, что тебе подкидывают. Но этого мало, твой любимый человек сам не понимает, чего он хочет, в одно мгновение ласкаясь, а в другое отталкивая. И ты живешь, как на пороховой бочке, не зная, когда твой вздох будет последним. Нет, ты не можешь оставить его одного и находиться с ним сродни пытке. И да, ждешь, плывешь по течению, пока это пороховая бочка, стоящая на заводе динамита, окруженная рвом с нитроглицерином подорвется к чертям собачьим, решив все твои проблемы радикальным способом. Потому что душевных сил не осталось, не поменять, не разрешить эту ситуацию. Как-то так, Пол.
Мужчина стоял тихо, вслушиваясь в каждое мое слово, грустнея все больше. То, что упрямая Стеф могла затеять что-то и вляпаться по самое горлышко – он не сомневался. Самое страшное, что эта женщина не хотела помощи, отказывалась от нее, защищаясь, будто ей собираются навредить. С этим он сталкивался не раз за все время, что альфа у него работала. И он понимал, в каком отчаянии нахожусь я, почему курю сигарету за сигаретой, откуда это воспаленный взгляд, ищущий конца мучений. И понимал, что еще чуть-чуть и действительно будет взрыв, если Стефани наконец-то не обратит внимания на что-то еще, кроме своих проблем, неважно, мифических или реальных.
Остаток дня я надеялся провести в тишине и покое. Девушка после обеда уже ушла, сославшись на договор с начальством. От нее не было вестей – это тревожило и одновременно успокаивало. Никаких гребанных ссор, выяснений отношений и неправильных понятий. Бла-го-дать. Но недолго продлилось спокойствие моего разума. Сначала Пол, подняв трубку, нахмурился и явно заволновался от того, что ему говорили, а потом набирал еще несколько номеров, также в спешке. Подойдя ко мне, весь возбудившийся и волнующийся, сказал, что у омег течка, нужно ехать к ним. Дал задание, что все готовые изделия вечером отдать ответственному ближайшей торговой точки, который приедет под закрытие. А потом повесить табличку с ремонтом на ближайшую неделю. У всех незапланированный оплачиваемый отпуск, хоть что-то хорошее за день.
Сначала я растерялся и начал волноваться, но позже понял, что меня это не сильно нагружает и уже представлял, как приеду домой, послушаю, как мама пеняет, что мало захожу. Папа будет подшучивать, что я за такое время должен был оприходовать всех красивых девушек в городе, а на столе будет офигенно пахнуть горячие пироги и окрошка. Все еще лето, самая классная пора. Медленно и размеренно день подходил к концу, пока почти пустое помещение не заполнила трель моего телефона. Чуть ли не подпрыгнув на месте от неожиданности, я извинился перед посетителями, и поднял глаза на экран. Мой разочарованный вздох и принятие звонка. Не буди лихо…