Вечером в воскресенье я сел и поговорил с родителями. Я понимал, что оставлять их совсем в неведении будет некрасиво, но рассказать всю правду просто не мог. Поэтому окрасив все в благородные цвета и заменив «альфа» на «бету», я рассказал о своей пассии, слегка преуменьшив наше время знакомства. Сказал, что снимаем квартирку и притираемся, возможно, на Новый Год придем вместе. Родители заметно расслабились, а отец лишь махнул матери, мол, видишь, все с ним хорошо. Вместо фотографии Стефани я показал Стейси – хорошая омега, по ней сразу и не скажешь, что она не бета. Отец цыкнул, что больно тонка, не за что ухватится, на что мама встала на защиту, что девочка следит за собой и ест правильную еду. Я с мягкой улыбкой смотрел на них и радовался, что они не видят настоящую мою пассию и не знают, какой кабздец творится в моей жизни. Они уже не молоды, не хочу бередить их здоровье такими переживаниями.
В пекарне Стефани выложила мне все свои новости во время моего отсутствия. Омега идет на поправку, медленно, но верно. Своего ребенка не признает, не хочет брать на руки, не кормит. У самой нет молока, да и организм очень слаб. Всю неделю альфа ездила ежедневно в больницу, кормила ребенка из сосок, возила смеси, размешивала, психовала. И под конец недели поняла, что не сможет так постоянно сосуществовать, нужна помощь. Прежде чем она рассказала, что она придумала, я внутри сотрясался от снисходительности и немного жалости. Ребенок завел себе ребенка. Сама еще сущее дитя, куда она взяла всю эту ответственность за другого человека, за рождение нового, я удивлялся ей. Но самое страшное, что я во всем этом участвовал и помогал, хотя пока это ощущалось далекой страной, потому что толком не держал этот кулек, не общался с омегой, не видел их жизни.
И когда поинтересовался, что же альфа придумала, то после услышанного понял – зря спросил. Девушка ничего лучше не придумала, чем попросить ее маму приехать из другого города и помочь. Конечно, она отхватила много словесных юлей от матери, что не рассказывала про свою жизнь и что в ней творится, но не отказалась помочь. Теперь она будет жить с альфой в квартире, на диванчике, где раньше располагался я. Со вздохом отметив, что теперь снова буду ездить из пригорода, собрался было идти работать, когда меня резко развернули и… начали пилить мозг. Как это я буду жить с родителями, чем меня не устраивает наша кровать и комната – и все прочее в этом духе. То, что я не собирался рассказывать о том, как на самом деле у нас дела, какие отношения в паре постороннему человеку – любых людей я считал не причастными к нашим проблемам – так и не хотел подставлять из-за этого Стеф, которая практически нарочно лезла в это пекло, не понимая минимальных последствий. Все мои грамотные аргументы были растерты банальным «прорвемся», а от адекватных и разумных доводов о том, что наши отношения должны остаться между нами отмахнулись и назвали невразумительными. Я не выдержал и послал девушку откровенно в сексуальное пешее с его заскоками, и что не собираюсь в этом дурдоме более участвовать. И развернувшись, покинул подсобку.
Теперь настала моя очередь избегать разговоров со Стеф. Что могу сказать, она менее тактична и более настойчива в «догнать и напугать», чем я. В течение целого дня находить себе занятия и работу было не трудно: наконец-то мои руки дошли до подсобки, до инвентаризации шкафов и техники, и стирки рабочей одежды. Благо, реально можно постирать спецовку прямо в подсобке пекарни, там же стояла сушилка, в которой весьма деликатно и аккуратно одежда избавлялась от влаги. Не задерживаясь на одном месте, я закидывал себя рабочими задачами и к концу дня практически выдохся. Зато был абсолютно собой доволен.
Мама альфы приехала довольно скоро, и действительно помогала своей дочери с ребенком. Под кучей бумаг и разрешений новорожденного выдали альфе, только с условием, что у него будут соблюдаться все нужные условия. В ближайший месяц у них будут постоянные проверки медсестрами, даже внеплановые. Пожилая омега заверила, что все сделает в лучшем виде. Она даже не заглянула к маме своего внука, ей было совершенно все равно. Стефани постоянно делилась фотографиями Ричарда – так она назвала своего сына – и умилялась, какие у него большие глаза – еще одни зеленые омуты на мою голову – какой аккуратный носик, какие маленькие ручки. И каждый раз чуть ли не материлась, когда Ричи что-то было нужно, но он просто плакал, а девушка не могла понять, что с ним не так.