- Неужто мама? – обеспокоенно всполошился Джастин, внимательно смотря на меня.
- Нет, с Маргарет все в порядке, - уверил его я, и альфа медленно расслабился. – Но это было бы очень сильным ударом.
- Это точно.
Немного помолчав, каждый из нас вернулся к уборке. Через некоторое время зал и кухня сияли чистотой, а мы сидели за столиком и медленно потягивали холодное пиво, заедая чипсами.
- Расскажи, ты сказал, что живешь на пороховой бочке. И каково это?
- А? – вынырнул я из своих мыслей, и осознание сказанного догоняло меня. – Что могу сказать, - тяжело вздохнул, - нелегко. Каждый божий день ты думаешь, то ли ты морально сдохнешь, то ли вознесешься на седьмое небо от счастья. Смотришь на нее и думаешь – это мое проклятие или великий дар? Что в следующую минуту она скажет: «пошел ты на хуй» или «я люблю тебя»?
- Серьезно?
- Не то слово, - сказал я, всем видом показывая, что не шучу. – Я бы сказал, прям ровно пятьдесят на пятьдесят. Мы можем только что феерично кончить, а в следующую минуту меня пошлют, потому что я не так встал после этого. Или не поцеловал. Или не то сказал. В общем, кажется, у меня вечно беременная альфа.
Джастин присвистнул, отпивая еще глоток пива. Слушая Мейсона, он подумал, что у него все не так уж плохо. Хотя во время беременности Марк стал очень чувствительным и раздражительным, шипел на каждое действие, неправильно понятые слова, не дай бог переспросить. Секс стал чем-то из области фантастики – все о нем знают, но никто его не видел. И сейчас альфа очень надеялся, что после родов все начнет возвращаться на круги своя, иначе он свихнется со своей правой рукой на пару.
Пока мужчина явно витал в своих мыслях, я думал о том, что делать мне. Уже который месяц Стеф отказывает мне в близости. Я понимал, что время смутное, настроения нет. Но что делать мне? На стенку лезть от безысходности? Дрочка не приносила никакого удовольствия, как и удовлетворения. Хотелось жаркого нутра и жадных гладких стенок, что ритмично сжимаются вокруг члена. Хотелось стонов и сладкого обволакивающего запаха. Я просто жаждал обладать своей девушкой, каждой фиброй своей души. Но не представлял, как создать обстановку, что поспособствовала бы исполнению моего желания.
Тем временем я жил рядом, в той же комнатке через две улицы от альфы. Больше не было разговоров, что я не сплю дома, на их кровати. Что мало навещаю, что вообще расхолаживаюсь. Полная тишина. Обычно такой штиль перед бурей и я очень надеялся, что в этот раз он не заденет меня. Я приходил каждый вечер, играл с Ричи и радовался, что хоть кто-то хочет видеть меня в этой квартире. Мальчуган радостно бегал по комнатам, все хватал и тащил в рот, использовал весь имеющийся арсенал слогов. С удовольствием читал со мной книжки, пытаясь подражать моим звукам, звонко смеялся. Доверчиво прижимался и засыпал на моих руках. Я не мог оторвать от него взгляда, любуясь этим прелестным созданием.
Альфу я часто видел подвыпившей, но все происходило дома, когда она уложит сына спать. Я много раз пытался с ней заговорить, но все было без толку. Она наотрез отказывалась обсуждать болезненные темы и никого к себе не подпускала. Даже просто обнять. Я злился, но мирился. Осталось немного, срок омеги стремительно истекал, отгорюет и вернется на родину. Так я думал. Кто же знал, что все обернется гораздо трагичнее, чем я себе представлял?
Больше всего я любил гулять с Марго и Ричи. Мальчуган как ураган носился по детской площадке, сбивая всех с ног, пытаясь залезть везде, где это возможно или нельзя, поиграть разом во все игрушки, что он увидит. Его не заботило, чужая или своя, главное, чтобы была яркой и веселой. Конечно, пришлось его учить спрашивать, прежде чем взять, иначе скандалов была бы тьма. Но частенько он про это забывал. С Марго всегда было интересно поговорить, особенно удавалось, когда Ричи ловили и сажали на качели. Тот лишь радостно смеялся и визжал, когда ему казалось, что он подпрыгивает слишком высоко. Эта добрая и образованная женщина поведала мне о своей нелегкой жизни и детстве Стеф. Оттуда я узнал, что ее отец бросил семью из-за банальных расхождений взглядов в воспитании детей – он считал, что альфы должны воспитываться как мужчины, омеги как женщины. И неважно, как они выглядят внешне. Он не смог смирится, что у них родилась дочь-альфа, и ушел из семьи, заставив Марго тяжело работать долгое время, чтобы растить Стефани.