Их последний разговор глубоко запечатлелся в ее памяти. Альфа сидела около окна и смотрела на падающие хлопья снега. Февральский снегопад – он особенный. Медленный, неторопливый, будто царский. Бережно укрывает обнажившуюся землю, по-отечески любя. Днем, подтаивая и орошая живительной влагой природу, готовя ее семена к пробуждению, заставляя набираться сил. А бывает, превратится во вьюгу, будто дразня людей мокрым снегом и пронизывающим влажным ветром. Заставляя ютиться в своих норках и согреваться пряным глинтвейном и крепким чаем, читая сказки о весне, как рыжая девушка с веснушками, зябко ступая по сугробам, пробуждает первые подснежники.
Омега лежала тенью на подушках и также смотрела в окно. Сейчас она очень напоминала этот февральский снег – тонкий, белый и такой хрупкий. Едва коснется земли – растает. Ники глядела на хлопья неотрывно, будто желая превратиться в одно из них, и мягко опуститься на почву, что жадно ее впитает. Стеф понимала – она ей не помощница. Она оплошала и не смогла уберечь девушку от ее разложения и разрушительного образа жизни. Сейчас альфа чувствовала вину, что не смогла пройти мимо. Девушка соврала Мейсону: да, у нее был гон, но она была на подавителях. Она отбила Ники у толпы будто одичавших альф, что тащили течную омежку в кусты, дабы повеселиться от души. Считали, что это дар богов. Стефани отнесла ее к себе домой и решила, что, во что бы то ни стало, должна спасти ее от самой себя. И перестала сдерживать своего внутреннего зверя, запечатав омегу узлом.
Стефани прекрасно знала, на какую авантюру идет, какие риски. И очень надеялась, что Мейсон ее поймет и не даст той пропасть. А альфа тоже самое сделает для омеги, и все останутся живы. Но план имел большой просчет – она не учла, нужно ли было это самой девушке. Вот о чем были постоянно все споры, крики, из-за этого альфа постоянно смурнела после их разговоров. Девушка не хотела жить и крыла всеми матами Стеф, что она будто издевается над ней и не дает уйти с этого света. Целеустремленность омеги восхищает, даже будучи под надзором она умудрилась привести себя к черте.
Они тихо переговаривались на незначительные темы, обсуждая врачей, лекарства, все подписанные документы, снег за окном. Между фразами омеги были большие паузы, ей было тяжело разговаривать. А альфа ее не торопила, также медленно отвечая и не торопя девушку. Когда темы иссякли, и тишина возникла стеной между ними, Стеф стала потихоньку собираться. Альфа чувствовала, что, возможно, это последний их разговор. Она отчаянно пыталась придумать, о чем поговорить, но ни одна дельная идея не лезла в голову. Тяжело вздохнув, она все же стала направляться к выходу, как ее настиг шепот:
- Это конец?
Стефани обернулась и смотрела прямо в прозрачные глаза, что были обрамлены пушистыми ресницами с дрожащими в уголках слезами. Ей было очень жалко омегу, но та сама очень активно за эти три года подвела себя к летальному исходу и теперь не представлялось возможным вытащить ее практически с того света.
- Ты же этого так хотела.
Послышался смешок и хриплый вздох.
- На самом деле не этого я хотела.
- А чего же ты хотела? – в голову альфе не приходил такой простой вопрос. Чего же желала на самом деле эта взбалмошная особа, кроме истерик и бесконечных заламываний рук?
- Чтобы меня любили, - омега смешно сморщила нос и по ее щеке потекла кристальная слеза. – Чтобы меня любил мой Истинный…
- А ты его знаешь?
- Да… - раздался, будто шелест листьев, ответ. Девушка негромко шмыгнула носом, и вздохнула, смотря на падающий снег. – Он отверг меня, назвав нечистой.
- Если бы раньше сказала, то все явно имело бы лучший исход.
- А ты и не спрашивала, - хмыкнула Ники, даже не поворачиваясь в сторону альфы. – Ты бы все равно ничего не смогла сделать. Он, еще до той злополучной течки, женился и уехал в другую страну, будучи влюбленным в богатую омежку. Оставив меня за бортом жизни… Поэтому я не хочу жить. Либо я принадлежу ему, либо не живу. Так я решила.