Это были веселые дни, полные кутежа, вкусной жрачки и выпивки. Что только мы не вытворяли на пьяную голову, мешая алкоголь, пошло шутя и играя на раздевание. Какой был восторг, имея возможность дотронуться до альфы в какой-нибудь очередной игре. Я сдался и позволил себе любить на расстоянии, облизывая фигурку девушки с головы до ног. Однажды я чуть не попался на этом горячем занятии, когда одна из омег заметила мой взгляд, что смотрел на Стефани в бикини. Я лишь ответил, что мне все равно ничего не светит, но за смотр денег не берут. Та лишь грустно покивала, видимо столкнувшись уже с отказом альфы. Мне было ревностно, но я пытался найти наслаждение во всех моих чувствах, какими глубоко ранящими они не были. Вот такой я чертов мазохист.
Помню наш первый поцелуй – это воспоминание греет мою душу очень давно. Это была очередная вылазка нашей компашки, и вечер заканчивался большим количеством алкоголя и пьяной игры в бутылочку. Боже, ну кто играет в эти подростковые игры? Кажется мы, последние великовозрастные дебилы. Мое сердце пропустило удар, когда Стеф, облизываясь после очередного чмока в губы пьяненькой омеги, крутанула бутылку и та остановилась, указывая на меня. В мозгу случился великий фейерверк, и я был готов подставить любую часть тела, чтобы туда коснулись губы альфы. Тот вечер был явно красным днем календаря! Потянувшись к девушке, я увидел странный блеск в ее глазах, но шумевшая голова от выпитого алкоголя не придала этому никакого значения. Коснувшись рта, я собирался тут же отойти и унести с собой еще одну маленькую победу, но, не удержавшись, провел языком по мягким губам. Немного шалости никому еще не повредило, ведь так? Кто ж знал, что девушка сорвется и унесет мое существо в такие прекрасные фантазии и ощущения. Язык альфы так страстно, так властно ворвался в рот, что я даже на секунду завис. Сзади свистели и кидали пошлые шуточки, но мне было не до того. Мой язык яростно и отчаянно сплетался с ней, слушая подрыкивания Стеф, когда всасывал в себя ее язык, или прикусывал губу. Не знаю, сколько прошло времени, но еще чуть-чуть и я бы завалил альфу прям там, на полу. Мы тяжело дышали, в глазах туман, и хотелось лишь одного – уединиться и продолжить. Но я собрал всю волю в кулак, и, схватившись за бутылку, крутанул ее, молясь, чтобы не выпало опять в сторону Стефани. На следующий рабочий день мы не обсуждали наш порыв, и я схоронил это воспоминание в своем сердце. Ведь получить продолжение у меня нет никаких шансов.
Но вот однажды в наше мирное и размеренное русло жизни внеслись два вихря – омеги-альбиносы. Для меня было интересным занятием наблюдать, как меняется в лице Пол, когда видит белоснежного омегу, что так сладко флиртует и стреляет глазками. А этот большой шкаф-альфа весь млеет и буквально растекается счастливой лужицей, съедая жадно глазами его уходящую спину и упругую попу. А Джастин наоборот, не выходит и прячется глубоко в подсобных помещениях пекарни и даже носу не высовывает, чтобы посмотреть на красавцев-альбиносов. О его поведении нам становится известно гораздо позже, а тогда я просто удивлялся, насколько разными по характеру могут быть близнецы.
Очередное утро и рабочий день… Так мне казалось однажды, когда я пришел и уткнулся в закрытые двери пекарни. Обычно братья приходили рано, замешивали тесто, начинку, растапливали печи. Ароматный дым выпечки коромыслом стоял в небе, рассказывая о начале готовки и ожидании гостей. А тут заведение встречало молчанием в окнах, отсутствием какого-либо движения и холодной темнотой. Если дела еще не начались, то я вряд ли смог бы это осилить до открытия. Значит, что-то случилось. Пока пытался тщетно дозвониться до кого-нибудь из начальства, пришла ко времени Стеф и, узнав о происходящем, неожиданно вышла из себя. Говорила про то, что надо предупреждать заранее о таких выкрутасах, она могла бы нормально выспаться. Что вышла последняя серия сезона ее любимого сериала, и она взахлеб смотрела его до глубокой ночи. В гневе Стефани могла разгромить многие вещи и надрать задницу альфам крупнее ее минимум в два раза. Но пока я набирал вновь и вновь близнецам, девушка пинала двери, металлическую мусорку на входе и озвучивала в самых красочных эпитетах, что она сделает с братьями, если те не объявятся.