- Мейси, - мягко сказала мама, но я все равно вздрогнул. – Мы всегда мандражируем перед каким-то значимым событием. Правильно ли я поступаю? Верный ли выбрал путь? А с этим человеком мне точно будет хорошо или нет? Не будут ли мои дети заложниками моих же ошибок? – она поставила чашку на блюдце и обхватила своими тонкими и сухими ладонями мою руку. – Это жизнь. Ты всегда выбираешь направо, налево или прямо тебе идти. И каждый выбранный путь тебя к чему-то приводит. Да, может не совсем туда, куда ты хотел, но опыт никогда не бывает лишним. Ведь все, что мы получили, используем в последующих путешествиях нашей души. И не случаются с нами пройденные ситуации только потому, что мы их уже проходя мимо решаем, и не замечаем этого. Это нормально.
Тишина окутала нас, сидящих за вечерним чаем. Только тиканье напольных часов и периодическое перелистывание папой книги наполняли атмосферу дома.
- Я тоже переживала, когда выходила замуж, - тихо сказала мама, будто эхом из прошлого. – Тогда я не видела смысла ни в чем, что я делала. Вся эта беременность, замужество, дети, частный дом…
- Ты была уже беременной? – встрепенулся я, не ожидая таких откровенностей от мамы. – Я же в семье родился?
- Верно, - слабо улыбнулась мама, видимо, пожалев, что открыла этот шкаф со скелетами. – Я забеременела немного раньше росписи. Собственно, именно поэтому и вышла замуж. Для моего здоровья было фатально проводить медицинскую операцию, и твой отец сказал «Будем рожать!». Я тогда видела его, как комика старого формата, с этими торчащими усами и слегка маловатым в животе пиджаком, - легкий смешок и прикрытие ладонью рта – мама стесняется своих же воспоминаний. – Но благодаря ему у меня есть наша теплая семья, замечательный муж, который всегда поддерживал и никогда не отпускал, любимый сын, - в ее уголках глаз стояли слезы, - и сейчас, если бы я вернулась назад в прошлое, ни за что бы ничего не меняла. Меня полностью устраивает как я прожила эту жизнь и как продолжаю жить, - она немного помолчала, промокая салфеткой лицо от слез, - но это ты сможешь понять только тогда, когда поживешь в этом, насытишься и вдохнешь воздух ситуации полной грудью. Тогда ты сможешь сказать – была ли это победа или опыт.
Мы сидели молча, погруженные каждый в свои мысли. И я начинал понимать, о чем говорит мама. Как высказался какой-то известный человек «Жизнь – игра!». Мы никогда не сможем угадать, делаем мы для себя в итоге лучше или хуже. Всегда будет и тьма и свет, угадать, что нас ждет – невозможно. Все, что мы можем – это прожить то, что задумали и посмотреть как фильм, было ли это хорошо или стоит сделать по-другому. Ведь результат всегда будет, и только мы определяем, стоил он наших сил или нет.
С молчаливой решимостью я уезжал к Бетани, желая увидеть, стоила ли моя сила воли и духа того, чего в своих мыслях задумал. Я понимал, что призрак Стефани всегда будет преследовать меня в моих думах, чувствах и делах. Ричи навсегда останется в моем сердце, как самый любимый первый ребенок, которого воспитал. При встрече с ними в моей душе будет разливаться тепло и печаль, что не смог создать с ними семью. Но я твердо решил двигаться вперед, рассеять этот кошмар, что навис надо мною грозовой тучею и не спешил развеиваться и отпускать меня из своего удушающего облака. Я сделаю, как чувствую! А там будь что будет.
С такими мыслями я мчал по шоссе, изредка чертыхаясь, когда на спидометре оказывалась цифра более ста пятидесяти километров в час. Я накручивал себя, жаждал обнять тонкий стан Бетти, зарыться в ее волосы и никогда более не отпускать из виду. Хватит этих сплошных командировок, я хочу ощутить нас настоящей семьей, которая каждый вечер собирается за столом, делится событиями прошедшего дня. Родить ребенка, переехать в квартиру побольше, завести собаку. Бегать с ней по утрам на пробежке, ездить к родителям и показывать своему дитю, как растут помидоры и огурцы, какая ботва у морковки, и как скоро созреет клубника. Я хотел жизни, как у всех! Не нужны мне были американские горки высоковольтных чувств, как со Стеф. Я хотел любви, а не бешеной страсти, которая тебя же не пожалеет и больно искусает, оставя чувство ненужности и одиночества после. Как сгоревший костер.