Он грузно сел напротив меня, мрачно оглядывая с головы до ног, и тяжело вздыхая.
- Аки с мыслями тяжелыми не расстаешься? Так нравится тяжести таскать?
- Они сами пришли. Я б с удовольствием, того, - показывал я рукой, будто прогнать хочу. – А они все крутятся и не отстают.
- В бабе дело, да?
- И ни в одной.
- Эк тебя брат угораздило. Слушай сюда, - мужчина грузно облокотился на стол и тот немного жалобно скрипнул. – С бабами дело непростое, но верное. Их надо трахнуть и отпустить. Чтобы они место в твоем списке желаемого не занимали. А если не можешь, - предупредил назревающий у меня вопрос. – Тогда похорони. Представь, что эта баба умерла. Нет ее больше. Удали все в своей жизни, что с ней связано и сожги, а пепел развей по ветру. А все бабы, которые на нее похожи – только похожи, это не она. Даже если все данные ее совпадают с той. Понял?
- Все вещи не здесь. А лечь спать хочу сейчас. Что делать?
- Что-то должно быть! Давай сюда сумку, разберемся!
Заплетающимися и трясущимися руками я выкладывал вещи из дорожной сумки, пока альфа не рассердился и не высыпал все на стол. Меня мутило от того, что опьянение давно прошло, оставляя после себя жесткий осадок похмелья. Все-таки очень давно не пил, тем более крепкие напитки. Я бы долго продолжал тщетные поиски в куче своего грязного белья, пока мозг не смилостивился надо мной, подкидывая воспоминания о фотографиях, которые бережно хранились в портмоне. Мои глаза плохо фокусировались, но я сумел выудить из бокового кармашка две фото: одно с Бетани, которое мы сделали в одном из кабинок для фото, прогуливаясь по очередному парку аттракционов в своих бесконечных небольших вылазках в соседние города. И до боли родную, такую любимую, мятую, но не менее ценную фотографию – где я вместе с Ричи и Стеф на прогулке. Я сделал ее на телефон, а позже распечатал, уменьшив размер. Но это были мои сокровища, которые были связаны с моими воспоминаниями об этих прекрасных женщинах. И трепетно оберегались, периодически предаваясь на ночь грезами о любой из них.
Альфа, едва увидел эти карточки, победно гаркнул и выдернул их у меня из рук.
- Баба с ребенком? И еще одна? Да, веселая была у тебя жизнь, брат.
- Отдай, - прохрипел я, не в силах подняться со стула. Было ощущение, что мне становилось все хуже и хуже. Мужчина тоже это увидел и поспешил.
Он вынул какую-то почерневшую металлическую чашку и начал собирать в нее какие-то корешки, сухую траву, чем-то поливать. И при этом что-то шептал, приговаривал и бормотал. Я уже не соображал и просто молился, чтобы это все закончилось. Наконец, альфа поставил мне под нос эту одуряюще пахнущую чашку, приподнимая меня и говоря прямо в ухо:
- Смотри, эта чаша отправит обеих женщин в забвение, освободив твой многострадальный разум и дав свободу выбора. Кидай эти фото туда и поджигай.
Не оставалось ничего, как подчиниться и делать то, что говорит мне горячий шепот этого шамана. В моем разуме не было ни одной мысли, что я делаю что-то неправильно. В последний раз посмотрел на Бетти, практически без сожаления кидая в ту миску фото, а вторую я рассматривал дольше. Я скучал, очень сильно и понимал, что это меня и губит. Прикоснувшись поцелуем сначала к одной, потом к другой фигурке, я опустил туда бумажный кусочек моих драгоценных воспоминаний. И через секунду это вспыхнуло, как огромная свеча, слегка опаляя мне лицо. Вдохнув резкий и пряный запах, на мгновение в моей голове образовалась ясность и пустота, и сразу темнота. Мое существо погрузилось в негу сна.
Проснулся ближе к вечеру, как показалось мне. Голова была ватной, но сознание чистым. Воспоминания вернулись не сразу, где я и что здесь делаю. В комнату зашел Джастин и присел рядом со мной на постель.