После этого случая Стеф постоянно контролировала состояние Пола, вставляя ему пиздюлей всякий раз, когда он срывался. Мы всегда его выслушивали, а он лишь жаловался, что не привык так много делиться событиями из своей жизни с другими людьми. А потом он загорелся идеей открытия новой точки пекарни, тем более давно это планировал. Уже присмотрел место для аренды, все оборудование и есть люди, которые ждут собеседования, чтобы приступить к работе. Я ухватился за эту соломинку, как утопающий, и предложил свою кандидатуру, чтобы помочь освоиться и быстро влиться в рабочий процесс. Стеф меня каждый раз одергивала и шикала, что пусть идут другие. На самом деле, в этот момент я не понимал, что происходит в этой чудесной голове, но одно знал точно – надо валить. Или иначе все закончиться плачевно для наших хрупких отношений – я ее трахну, и Стефани меня возненавидит. Какой доминант хотел бы оказаться в позиции нижнего? Я был полностью уверен, что никакой. Поэтому оберегал наш покой и свалил на новую точку, подальше от этого манящего запаха миндального печенья.
Поначалу была буквально ломка – я так привык к невероятной концентрации запаха альфы, что на новом месте мне было постоянно неуютно и будто чего-то не хватало. Ощущение легкой паники и недостающего пазла преследовали меня неделю, но позже пошло на спад. Я вникал в новые подробности работы пекарни, меню, обучал сотрудников и чувствовал себя прекрасно. Никакого постоянного стояка на работе, нет тех зеленых омутов глаз, где плескаются черти и соблазняют тебя опустить взгляд ниже, и в своих фантазиях сминать сотый раз соблазнительные тонкие губы девушки. Все тихо, мирно, работы вагон и маленькая тележка, домой приползаешь на бровях и засыпаешь первее, чем голова коснется подушки. Со Стеф мы практически не переписывались и не созванивались, не было возможности. Время шло, и я уже забыл, насколько может быть пленительным запах альфы, и как тяжело находится в постоянном возбуждении рядом с ней. И когда вернулся вновь на старую точку, сполна ощутил все, что успел подзабыть.
Я думал, что нет ничего больнее, чем слушать очередной пьяный бред об еще одной омеге. Нет ничего невыносимее, чем касаться ее тела, когда ее непослушные ноги не хотели заходить в подъезд и идти домой. Нет ничего хуже, чем засыпать на таком уже родном диване в её гостиной, когда хочется прийти к ней в спальню и сгрести в тесные объятия. Что не о чем сильнее сожалеть, чем о каждой упущенной возможности поцеловать ее и насладиться этим умопомрачительным запахом миндального печенья, который усиливался каждый раз, когда она так хитро улыбалась и подмигивала, заставляя краснеть и сбиваться с темпа работы. И нет ничего мучительнее, чем не видеть ее каждую смену и впитывать любой ее жест, улыбку и взгляд.
Оказалось, что есть. И от этого сердце было готово разорваться вместе с мозгом, лишь бы не чувствовать этой невыносимой боли.
Глава 2 - Злой рок над моей душой
Утро меня встретило, как всегда, открыто и светло; сквозь деревянные окна, играя радужными разводами на окнах, солнечные лучи вырисовывали узоры на моем лице, просвечивая через узорчатые занавески. Веки были тяжелыми, вставать не хотелось совсем. Но я подогревал себя мыслью, что сегодня снова увижу свою любовь последних лет жизни и вдоволь надышусь этим сладким ароматом.
Лениво чистя зубы и умываясь прохладной водой, я о многом вспоминал: как мы познакомились с альфой, как мы то сближались, то отдалялись, все наши жгучие переглядки и этот невероятный запах миндального печенья, от которого в паху все сладко ныло и наливалось. Это было странно и феерично, что вызывало страх. Но поговорить на эту тему было откровенно не с кем, близкого друга альфы или омеги у меня не было, а с едва встречными-поперечными обсуждать столь деликатную тему я не горел желанием. Оставалось только одно – получать удовольствие, пусть и не совсем взаимное.