— Ты хочешь сказать, что он незаконно растратил все деньги?
— Ну, не совсем так, поскольку по документам половина доходов от поместья принадлежит ему. Но, как я уже говорил, мы оба знали, что основную часть доходов следует снова вкладывать в поместье, чтобы оно не пришло в упадок.
— Мне казалось, что тебя вообще не слишком интересуют дела поместья, — заметила Ру.
— Да, правда, я никогда не считал себя фермером, но меня просто потрясло, когда я узнал, что поместье на грани разорения. Ведь моя семья владела им много лет.
— И теперь ты во всех проблемах обвиняешь Джона?
— Нет, не во всех. Некоторые проблемы вызваны наводнением, другие, вероятно, тем, что Нобби Слейтер запустил дела из-за болезни, а потом и смерти жены.
— Так какова же реальная ситуация? Сколько надо денег, чтобы привести поместье в порядок?
— Понимаешь, последние две недели я пытался по имевшимся в моем распоряжении документам выяснить полную картину, но это оказалось нелегким делом, поскольку основная часть документов хранилась в бухгалтерской конторе в Роселле, здание которой очень пострадало от наводнения.
— И все бумаги уничтожены?
— Их здорово подмочило, там вообще такой бардак, что потребуется немалый срок, чтобы все привести в порядок. Пропали акции, но, возможно, некоторая их часть была продана еще до наводнения. Одно мне уже ясно: Джон в течение некоторого времени тянул деньги из поместья.
— Но ты же сказал, что он имеет право на часть доходов, — напомнила Ру.
— Разумеется. И он, и я имеем право через определенные промежутки времени получать ограниченные суммы, которые зачисляются на наши личные счета. А остальные деньги идут на нужды поместья, тут и заработная плата работникам, и ремонт техники, и покупка животных, и мелиорация… этот список бесконечен. Нобби Слейтер как управляющий имел право выписывать чеки на покрытие всех расходов, а в конце каждого квартала отчитывался перед бухгалтером.
— Тогда как же Джон мог…
— А Джон и есть этот самый бухгалтер, — сухим тоном оборвал Маркус жену. — Он всегда умел ловко манипулировать цифрами. Скажем так, Джон не новичок в двойной бухгалтерии. Похоже, в последние шесть месяцев у Джона были особенно большие расходы.
— И я, наверное, одна из причин этих расходов, — предположила Ру.
— Может, и так. Он несколько раз снимал со счета поместья крупные суммы, однако необходимый ремонт техники не произведен, счета не оплачены и так далее. Да еще надо устранять ущерб, нанесенный наводнением.
— Значит, поместье разорено?
— Я бы не стал утверждать столь категорично, но… После смерти отца поместье было заложено, и только по закладной предстоят большие выплаты. И я не знаю, какие еще могут появиться кредиторы, какие ссуды брал Джон. Судя по той регулярности, с какой он снимал деньги со счета поместья, Джон делал какие-то выплаты. Кому и за что, мне неизвестно.
— Так где же все-таки он?
— А вот это вопрос. Возможно, он просто бросил все и смылся… когда услышал, что я возвращаюсь домой.
— А он знал о твоем приезде?
— Да, знал. Получив его открытку, я написал ему с Сулавеси, на твой адрес, как он и просил. Сообщил, что меня, наверное, выставят оттуда, что и случилось. Впрочем, я в любом случае должен был приехать, чтобы помочь Джону принять дела у Нобби и подыскать нового управляющего.
— Но я никогда не видела твоего письма, адресованного Джону.
— Значит, оно не попалось тебе на глаза, до того как Джон сам взял его. Кстати, вы с Джоном перед свадьбой не договаривались взять ссуду или заложить какую-нибудь недвижимость?
— Нет. Мы намеревались жить в доме отца, пока он окончательно не вернется. И, как я говорила отцу, я никогда не интересовалась финансовым положением Джона, у меня не было в этом необходимости.
— Ясное дело, что не интересовалась, ты же думала, что он владелец Голден Лод.
— Не в том дело, — возразила Ру. — Просто, как тебе известно, у меня самой прочное финансовое положение.
— Ладно, хватит об этом. Все равно я не смогу принять никаких определенных решений, пока не выясню полную картину ущерба, нанесенного поместью. Все, давай спать.
И Маркус тут же уснул. А вот Ру не спалось. Сейчас ей было тепло и уютно, она лежала в постели, с мужем — мужчиной, в которого она так стремительно влюбилась. Три недели Ру ждала именно этого момента, как ждет свободы узник, и вот теперь все ее мечты превратились в прах.
Но она не могла обвинять Маркуса в постигшем ее разочаровании. Винить следовало только себя. Сначала она безоговорочно поверила Джону, но тот обманул ее. И что же? Не сделав никаких выводов она, словно под ее ногами горела земля, ринулась в объятья Маркуса. Отец назвал бы это отсутствием здравого смысла. Но что, собственно, такого плохого натворил Маркус? Люди в провинции придерживаются старомодных взглядов. Здесь на протяжении веков считалось вполне нормальным, когда мужчина женится на женщине с целью поправить свое финансовое положение. Только в последнее время мужья и жены стали считать себя равноправными финансовыми партнерами. Если посмотреть на действия Маркуса с этой точки зрения, то его женитьба выглядела старомодным, однако вполне допустимым поступком. Если бы только он не солгал ее отцу.