– Наденьте вот эту, в ней вы выглядите, как Мабида! – посоветовала она.
Мабида – это имя клана Манделы.
На встречу с Манделой я отправился вместе с известным южноафриканским бизнесменом Эриком Молоби (какое-то время он сидел в тюрьме на Роббенэйленд, где держали в камере Манделу).
Никогда в жизни не был так по-хорошему напряжен, как перед этой встречей. Я встречался с очень важными и известными людьми, но с человеком-легендой, таким, как Мандела, мне еще не удавалось увидеться. В моей жизни было всего несколько кумиров – моя мать, Майлз Дэвис и Мохаммед Али. Теперь мне предстоит встреча еще с одним – Нельсоном Манделой, и от предвкушения встречи душа словно рвалась наружу.
Личный ассистент и секретарь Манделы Зельда вошла в комнату и предупредила, что у меня есть пятнадцать минут.
Я вошел в комнату и увидел стоящего прямо, как столб, Манделу. На нем была одна из его рубашек. Он почувствовал мое волнение и, чтобы разрядить обстановку, спросил:
– Крис, а почему на тебе моя рубашка?
Я тотчас успокоился и сел напротив него. Манделе восемьдесят шесть лет, но движения у него быстрые, а тело гибкое. Я смотрел в его глаза борца за свободу, которые за долгие годы повидали людей и наблюдали разные ситуации. Он словно изучал меня: «Могу ли я верить этому человеку? Достоверна ли информация? Стоит ли все это моего времени?»
Я начал говорить. Рассказал ему о том, что американские публичные фонды вкладывают свои деньги в разные страны мира, но пока среди них нет ЮАР. Сейчас многие руководители профсоюзного движения и политики, которые в свое время выступали против финансирования американскими компаниями режима апартеида в ЮАР, заняли ведущие посты, став президентами, казначеями и попечителями пенсионных фондов. Следовательно, они в состоянии повлиять на многомиллиардные денежные потоки. По уровню темпов роста южноафриканская экономика обогнала рынки многих развивающихся стран. Совсем недавно в ЮАР отметили десятилетие окончания апартеида. Иностранный капитал можно направить на укрепление преобразований в Южной Африке, а также инвестировать в развитие экономики страны.
В комнату вошла Зельда и подала знак, что мое время истекло.
– Мистер Мандела, к вам на встречу в назначенное время прибыл посол, – сказала она.
– Попросите посла подождать, – царственным тоном ответил Мандела.
Как мне повезло! Я продолжил излагать Манделе свой план и закончил свое выступление словами, которые, по моему мнению, попали точно в цель.
– Иногда звезды благоволят, – сказал я. – Это наше время. Это мое время. Это мой шанс после двадцати пяти лет работы на Уолл-стрит с инвестициями крупных капиталов сделать что-то действительно важное в этом мире и помочь людям, которые похожи на меня.
И предложил Манделе политические свободы дополнить и развить свободой экономической. Мистер Мандела задал мне несколько вопросов и потом спросил:
– Чем я могу помочь?
Я перечислил несколько вещей. Мандела согласился и сказал, что посмотрим, во что это выльется.
Наконец я достал из кармана кинокамеру, которую купил специально для того, чтобы фотографировать на выборах, и попросил Зельду запечатлеть, как мы с Мадибой сидели рядом. И сейчас эта фотография – одно из самых дорогих моих сокровищ.
Мы пожали друг другу руки, я наклонился и поцеловал его в лоб. Он улыбнулся, потому что знал, как я стремился встретиться с ним и рад тому, что она произошла. Я был готов идти вперед и делать то, что считаю нужным.
Я вышел из кабинета Манделы и увидел на лице посла и сопровождающих его лиц недоумение. На их лицах был написан вопрос: «Что это за парень, которого мы прождали сорок пять минут?»
Вернувшись из Южной Африки, я продолжил развивать свою концепцию «созидательного капитализма». В Сан-Франциско встретился со святым отцом Сесилем Уильямсом и обсудил с ним перспективы экономического развития района Тендерлойн, который прекрасно знал, потому что раньше жил здесь. У отца Уильямса возникла идея приобрести в Тендерлойне целый квартал, в котором он хотел построить небольшой конгресс-центр, магазины, рестораны, парковки и доступное жилье для представителей рабочего класса. По итогам нашей встречи мы отказались от его первоначального плана приобретения целого квартала за 250 миллионов долларов и решили купить отдельные земельные участки в этом районе общей стоимостью 50 миллионов долларов. Но вопрос не в сумме покупки. Мне хотелось завершить очередной цикл моей жизни и сделать еще один полный оборот. Я не воспринимал эту сделку как бизнес, в ней было что-то очень личное.