Через некоторое время доктор Эллис стал настолько мне доверять, что я выступил соавтором нескольких его статей о сохранении энергонасыщенных фосфатов мышечной ткани сердца, которые были напечатаны в различных медицинских журналах. Уверен, что некоторые выпускники медицинской школы в Гарварде не могут похвастаться наличием публикаций в серьезных профессиональных изданиях.
– А какой медицинский колледж вы закончили? – неизбежно спрашивали меня интерны, стажировавшиеся у докторов Эллиса и Голдштейна. Доктор Эллис сетовал на то, что многие из проходящих у него практику интернов и будущих хирургов не имели никакого опыта. Они не обладали необходимой сноровкой и ловкостью рук, не умели оценивать ситуацию и не знали, как пользоваться медицинским оборудованием и приборами. Некоторые из них вообще не держали в руках медицинских инструментов. Доктор Эллис перестал тратить на них свое время и отправлял таких интернов ко мне. И вот теперь вопросы задавали уже мне: «Что вы делаете?», «Как правильно это сделать?», «Почему вы это делаете?» и «Можно мне попробовать?».
Все эти интерны были умными ребятами. Они знали анатомию, психологию, биологию и химию. Однако у многих не было рук, которые необходимы настоящему хирургу. Иногда я ловил себя на том, что объясняю быстро и напористо, как доктор Эллис, Рип и Гари, вместе взятые. Интерны тренировались оперировать сердце на собаках, и иногда я поражался, как необдуманно и грубо они обходились с артериями и другими внутренними органами четвероногих. Доктор Эллис дал мне карт-бланш поправлять интернов.
– Не тяни. Не торопись. Легче, дави легче, – часто приходилось мне говорить интернам.
Если в глазах интерна я читал вопрос: «А ты кто такой, чтобы мне это говорить?» – я, не повышая голоса, настаивал на своем:
– Нет, не так. Это же не двигатель автомобиля, поаккуратнее.
Ситуация складывалась непростая. Дело в том, что все интерны были белыми и учились в лучших медицинских колледжах и университетах страны, а я был черным и без диплома.
– Нет, – наставлял я их, – для этого нужен другой инструмент. Дай мне ножницы.
В общем, больше всего интернов уязвляло именно то, что им приходилось подчиняться мне.
– Добро пожаловать в мир Гарднера. Он здесь главный, так что слушайтесь его указаний, – недвусмысленно представлял меня доктор Эллис интернам, когда приводил их ко мне.
Если кто-либо из интернов демонстрировал мне своим поведением, что готов учиться и пробовать, я прикладывал все силы для того, чтобы человек понял и освоил материал. Но некоторые интерны наотрез отказывались воспринимать меня – об этом красноречиво свидетельствовали их мимика и жесты. В таком случае я спокойно шел к доктору Эллису.
– Ничем не смогу помочь парню по имени Стив. Не хочу с ним больше работать, – говорил я доктору. После этого я больше не видел строптивого интерна. Иногда объяснял, что конкретно меня не устраивает в поведении интерна.
– Этот Ричард не хочет слушать. Я больше не хочу тратить на него время в лаборатории, это совершенно бесполезно.
Доктор Эллис кивал. Он уважал мое мнение и знал, что я вкладываю всю душу в свою работу.
С некоторыми интернами доктора Голдштейна, специализировавшимися на сосудистой хирургии, было еще труднее. Мне приходилось постоянно призывать их быть аккуратными и напоминать слова Гари:
– Гладь ее, а не тыкай.
Раздосадованные моими замечаниями, интерны могли начать спрашивать, что я закончил и есть ли у меня основания им указывать.
– У меня нет диплома, – отвечал им я, – но я главный в этой лаборатории. Вас сюда пригласили. Вы посетители, а я здесь работник. Если хотите, чтобы я вам помог, тогда слушайте.
Иногда видел на их лицах раздражение, потому что они никогда не оказывались в ситуации, когда им указывал чернокожий. Некоторые находили в себе силы с этим смириться, а некоторые – нет. Я понял, что главное – это не воспринимать их отношение слишком близко к сердцу, как личное, равно как не стоит обольщаться по поводу того, что начальство назначило меня на позицию, дающую мне определенную власть. Я вспоминал слова матери о том, что никто не сможет отнять у тебя или дать тебе признание, если ты сам не продемонстрируешь, что это признание у тебя есть.