Отказывали мне не потому, что в компаниях работали расисты. Расистское отношение, бесспорно, отчасти присутствовало, но не было главной причиной. Мне давали от ворот поворот, потому что у меня не было связей и опыта работы на финансовом рынке. Насколько хорошо я понимаю рынок? – задавали мне вопрос. Смогу ли понять и убедить клиентов с хорошим образованием, если сам не закончил колледж? Мое резюме отражало большой послужной список, но у всех прочитавших его возникало много сомнений. Я вырос в семье без политических связей. У моей семьи не было денег. Кто с таким человеком захочет иметь дело? И вообще, каким боком я связан с деньгами?
Я прекрасно понимал, почему моя кандидатура вызывает сомнения, но подбадривал себя и уверял, что у меня все получится и я пробьюсь.
В офисе компании Dean Witter я познакомился с брокером по имени Марти, который разрешил мне иногда обращаться к нему за консультацией без строгой регламентации времени. Марти отправил меня в офис компании в Окленде. Я связал это с тем, что в этом районе живет много чернокожих. Однако, приехав в офис, не встретил там ни одного афроамериканца. К тому времени мне было уже совершенно все равно, в какую компанию, набирающую слушателей на курсы брокеров, я попаду, лишь бы взяли. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я начал искать работу брокера, но пока не добился никакого результата. При этом поиски места на курсах обучения брокеров происходили во многом в ущерб мой непосредственной работе. «Человек-ручка» был уже давно мной недоволен. Я вошел в оклендский офис Dean Witter с настроем не просить милостыню, а рассказать о себе и узнать, когда могу начать посещать курсы обучения.
Однако это собеседование оказалось одним из худших. Окна комнаты, в которой мы сидели, выходили на озеро Лэйк-Мерритт. Я рассказывал о своих трудовых достижениях, а человек, проводивший интервью, постоянно приподнимался со стула и смотрел мне через плечо в окно.
– Надо же, – сказал он, – лошадь прыгнула в озеро.
«Да насрать на эту лошадь!» – хотелось крикнуть ему. Лэйк-Мерритт – мелкое озеро, так что лошадь в нем точно не утонет. Честное слово, за судьбу животного не стоит переживать. Мне стало ясно: этому человеку совершенно не до меня.
– Видимо, сейчас не лучшее время для собеседования, – вежливо сказал ему я. – Давайте назначим новое время встречи, чтобы я мог представить вам свою кандидатуру.
Человек согласился. Я бросился к машине, вынул очередной штраф из-под «дворника» и помчался в долину, где должен был взять на борт Патрика, чтобы ехать к клиенту. Настолько торопился, что забыл убрать с переднего пассажирского сиденья годовые отчеты брокерских компаний Dean Witter, Paine Webber и EF Hutton. Свою оплошность осознал только тогда, когда Патрик собрался сесть в машину. Пытаясь скрыть свое волнение, я быстро убрал годовые отчеты.
– Гарднер? – вопросительным тоном произнес Патрик.
– Да… – протянул я, думая, что меня взяли с поличным и уличили в том, что ищу работу в другой компании.
Патрик с подозрением покосился на меня.
– Ты хочешь открыть счет в брокерской компании? – поинтересовался он.
– Да, именно его… – ответил я. – Вот решил наконец этим заняться…
Патрик посмотрел на меня с явным сомнением и щелкнул авторучкой. После этого случая он стал следить за мной с зоркостью орла. Он не знал, что я хожу на собеседования в другие компании, но начал что-то подозревать. И стал еще более подозрительным после того, как узнал, что я опаздываю на многие встречи и вообще отменяю часть назначенных встреч.
Дома Джеки не пыталась облегчить мою жизнь. Она сказала, что я сам себя обманываю и тешу надеждами, что могу начать работать на Уолл-стрит. Ее аргументация была железной:
– Большинство людей, которые там работают, закончили колледж, верно?
Я много раз объяснял ей, что совершенно не обязательно иметь диплом, чтобы человека взяли на курсы подготовки брокеров, но ничем не мог подтвердить свои слова. Один знакомый Джеки, работавший в финансовой компании, закончил колледж, а муж ее подруги, тоже работавший с финансами, закончил университет.