Я уже приготовился распинаться, что прекрасно знаю, что такое семейное и бытовое насилие, и в курсе того, как выглядит женщина, избитая мужем, когда один из полицейских подошел к моей машине и записал ее регистрационный номер.
Полицейские удостоверились, что это моя машина, и заявили, что забирают меня в участок.
– Но мне надо ребенка в сад отвезти, – возразил я. Полицейские ответили, что отдадут ребенка матери, которая и отведет его в детский сад. Я был в шоке. Стоял и смотрел, как Джеки взяла Кристофера и вошла в дом, даже не удостоив меня взглядом. На меня надели наручники и посадили в полицейскую машину.
Я просто не мог поверить, что это не сон, и тихо матерился. Готов признать свою вину в падении жены на клумбу. Чем дальше мы отъезжали от дома и Кристофера, тем сильнее я паниковал. В участке узнал, что меня могут осудить по статье «бытовое насилие», и, кроме того, на мне висит долг в тысячу двести долларов – неоплаченные штрафы за парковку. Мой праведный гнев мгновенно превратился в страх и ощущение беспомощности. Страх и беспомощность – вот два дьявола, которые всегда появляются в ситуации, которую не могу контролировать.
У меня сняли отпечатки пальцев и посадили в камеру. Потом мне сказали, что у них нет достаточных оснований для задержания и они вынуждены меня выпустить. Но у меня накопились неоплаченные штрафы, и я не в состоянии их оплатить, поэтому должен дать разъяснения судье. Ждал, когда меня отвезут в суд. Но была пятница, и приближалась середина дня. Я метался по камере из угла в угол, а время шло. Появился полицейский.
– По поводу неоплаченных штрафов, – сообщил он, – судья сказал, что сегодня уже слишком поздно, поэтому он примет вас в понедельник. – И добавил: – Вы должны остаться в камере. Мы не можем вас выпустить до тех пор, пока не предстанете перед судьей.
– Я ЧТО, ДОЛЖЕН ЖДАТЬ В ТЮРЬМЕ ДО ПОНЕДЕЛЬНИКА, ЧЕРТ БЫ ВАС ПОБРАЛ?
– Вы должны деньги штату Калифорния, – ответил полицейский таким тоном, будто я лично его оскорбил, – и мы не можем вас отпустить до тех пор, пока этот вопрос не будет решен.
Меня перевели в камеру, где сидели три самых мрачных ублюдка, которых мне довелось увидеть в своей жизни: убийца, насильник и поджигатель. И оказался в такой веселой компании только за то, что не заплатил штрафы за парковку. Прежде лишь раз был в камере, когда попытался украсть штаны в дисконтном центре. Тогда надо мной смеялись из-за того, что я умный и у меня много книг. Молча слушал рассказы своих сокамерников. От них узнал (и этот вывод подтверждается опытом общения с другими заключенными), что ни один человек из сидящих в тюрьме не совершил преступления, в котором его обвиняют. Просто произошла ошибка, человека перепутали, или кто-то соврал, или тебя подставили. Каждый из этих трех уродов произносил четыре слова: «Я этого не делал».
Потом они медленно повернули свои бычьи шеи в мою сторону и спросили, за что я сюда попал. Я не собираюсь докладывать им, что попал в камеру за неоплаченные штрафы за парковку. Угрожающе прищурив глаза, произнес мрачным низким голосом:
– За попытку убийства. И учтите, что это далеко не последняя попытка. Вы меня поняли? – окинул всех взглядом и, чтобы застолбить свою территорию, добавил: – Вон те нары мои.
Я черный, как кирзовый сапог, огромный, как гора, и злой, как черт. Благодаря своему внешнему виду и поведению получаю доступ к самой главной валюте заключенных – сигаретам.
Я начал курить во время ночных дежурств, когда служил в ВМФ. К тому времени, когда оказался в камере, я уже бросил, потому что денег на сигареты у меня давно нет. Но после «выходных в камере», судя по всему, снова начну курить. Курить все-таки приятнее, чем пить кислое подобие кофе и есть бутерброды с докторской колбасой. Наверное, это были самые длинные выходные в моей жизни.
Утром в понедельник я предстал перед судьей, который даже не поднял головы от своих бумаг.
– Мистер Гарднер, – сказал судья, – вы должны штату Калифорния тысячу двести долларов. Как предлагаете решить этот вопрос?
Потом спросил, есть ли у меня работа. Я покачал головой. Могу ли я заплатить? – задал вопрос судья, и я снова отрицательно мотал головой.
Впервые за прошедшие три дня не чувствовал злости. Мне стало невыносимо грустно.
– У меня нет денег, – пробормотал я.
– Что ж, мистер Гарднер, тогда у меня нет другого выбора, как приговорить вас к десяти суткам ареста в Санта-Рите. – Судья стукнул о стол молотком и крикнул: – Следующий!
Около меня моментально появился охранник. Он пристегнул к моим наручникам цепь, чтобы привязать меня к другим заключенным, и вывел к автобусу, который доставил меня в раскаленную долину в Северной Калифорнии, в старую тюрьму Санта-Рита. Эта тюрьма стала известна благодаря заключенному мексиканцу по имени Хуан Корона, который зарубил несколько человек топором и потерял рассудок. С ужасом посмотрел на бульдожьи рожи, окружавшие меня в автобусе. За что меня посадили? Не из-за жалобы Джеки. (Было не ясно, выдвинет ли она против меня обвинения.) За неуплату штрафов за неправильную парковку! Суд так и не состоялся. Я слишком торопился попасть на Уолл-стрит и проигнорировал штрафы. Если не можешь платить, придется сидеть. Точка. Десять суток.