Но мне не предоставили адвоката! Всем обязаны предоставлять адвоката для защиты, услуги которого оплачивает государство.
«Ага! – решил я. – Выход найден».
Нас стали выводить из автобуса, и я сказал симпатичному чернокожему водителю, что мне надо вернуться в суд. Я даже почти надеялся, что он, возможно, меня вообще отпустит. Все заключенные были скованы одной цепью, и, как только я делал шаг в сторону, охранник дергал цепь, чтобы я встал на свое место.
Пережить десять дней в тюрьме мне помог опыт, приобретенный за время службы. В тюрьме угнетали не только оранжевые арестантские робы и, словно сделанные из желе, сандалии из прозрачного пластика, но и подчинение, контроль и регламент, а также омерзительный кофе и все те же бутерброды с докторской колбасой. Кроме того, в тюрьме было невыносимо жарко. Никаких бризов с океана. Очень жарко. В общем, были созданы все предпосылки к тому, чтобы вступить в перебранку с охранником. У меня не было при себе раствора для промывки и хранения контактных линз, и я чувствовал, что линзы начинают камнем тереть глазное яблоко. Мне казалось, что слепну, и попросил охранника отвести меня к врачу. Охранник молчал. Я не нашел ничего лучшего, как сказать ему: «Пошел на х**!»
За грубость меня упрятали в изолятор, который оказался небольшим кирпичным строением размером с ванную комнату, без крыши. Изолятор был таким маленьким, что я даже не мог растянуться на полу, не поднимая колен. Заключенные называли изолятор «духовкой». Оказавшись в одиночестве, я начал скучать по тюремным разговорам. Слава богу, что с детства привык разговаривать сам с собой, поэтому и завязал беседу:
– Ох, чувак, ну и попал ты из огня в полымя.
– Это точно, – ответил я сам себе.
– Не понимаю, почему говорят «охладиться в духовке»? Это же противоречие, полная бессмыслица.
Солнце пекло все сильнее. Но, с другой стороны, если бы пошел дождь, я вымок бы, потому что крыши над головой не было.
Когда мне наскучило разговаривать с самим собой, начал напевать, а потом, когда и петь надоело, стал издавать нечленораздельные звуки. Я пытался отогнать неприятные мысли и тревогу о будущем.
Пребывание в «духовке» охладило меня настолько, что я попросил разрешения присутствовать на похоронах Себастьяна, сына Латрелл. Однако в моей просьбе было отказано.
Я отсидел десять дней. Вопрос о неоплаченных штрафах был закрыт. Потом меня перевели в тюрьму в Беркли, чтобы я предстал перед судом, который должен был рассмотреть обвинения в избиении Джеки. Тут возникла проблема, по сравнению с которой десятидневное пребывание в тюрьме показалось детским лепетом. На следующее утро у меня было назначено собеседование в Dean Witter, на котором могла решиться моя судьба. Это был мой последний шанс стать брокером. Когда меня перевезли в тюрьму в Беркли, узнал, что предстану перед судьей только на следующее утро. Что делать? Как попасть в брокерскую контору Dean Witter, если сижу в тюрьме?
Здесь мне помог братишка-латинос. Видимо, у него было хорошее настроение, и он набрал телефонный номер конторы Dean Witter, чтобы я мог перенести встречу на другое время. Не знаю, как мне удалось убедить его это сделать. Я говорил ему о том, что это мой последний шанс получить работу и мне очень важен этот звонок.
Охранник набрал номер и передал мне трубку сквозь решетку камеры.
Когда мой звонок переключили на мистера Албаниза, я тепло его приветствовал:
– День добрый, мистер Албаниз. Крис Гарднер беспокоит. Как ваши дела?
– Отлично, – ответил он.
– У меня на завтра назначена с вами встреча, но возникли небольшие накладки. Не могли бы перенести встречу на послезавтра?
Судьба была ко мне благосклонна.
– Конечно, нет проблем, – ответил он. – Приходите в шесть тридцать.
– Спасибо тебе, Господи, – сказал я после того, как охранник повесил трубку. Мистер Албаниз помнил обо мне и не забыл о нашей встрече.