Судя по внешнему виду толчка, Сундук о своём клане заботился. Белый кафель блистал стерильной чистотой, слева ряд закрытых кабинок, справа раковины умывальников с высокотехнологичными смесителями, а главное, приятный аромат разогретого солнцем летнего луга. И посреди всего этого великолепия стоял позвавший меня байкер, рубленые черты лица которого вместе с окладистой бородой и шириной плеч делали его похожим на натурального гнома. Гнома, пережравшего в своё время соматотропного гормона, просторечии называемого гормоном роста и вымахавшего раза в два от нормального размера.
Я молча уставился на амбала, — раз позвал, пусть первым разговор и заводит. Он и завёл. Миг и навис надо мной.
— Ты-ы! Если Ви…
Договорить он не успел. А мне стало неинтересно, что он там сказать хотел. Его нос был на уровне моего лба. Лбом в нос я и ударил.
— Бл@ть!
Больно! Я словно в каменную стену башкой врезал. А потом на меня опустилась тьма. Наверное… Не помню…
— Эй, парень, глаза-то открой. У тебя уже всё болеть перестать должно, — донёсся густой бас откуда-то из темноты.
По моей щеке легонько ударили. Ну, как легонько, попытались, но голова мотнулась, как от хорошего удара. Зато глаза сразу открылись. Передо мной было всё тоже бородатое лицо громилы-байкера. В бороду я и вцепился правой рукой, дёрнув вниз-на себя, и тут же навстречу лбом, метя в нос. И снова темнота…
— Па-арень… — вновь позвал меня бас, стараясь говорить шёпотом, но всё равно в ухо словно из пионерского горна дунули. — Глаза открывай. Второй свиток среднего лечения на тебя трачу.
Поморщившись, больше от громкого шёпота, чем от боли, я выполнил то, о чём просили. Громила сидел на корточках чуть в сторонке так, что его не то что головой, рукой или ногой не сразу достанешь.
— На, глотни, а то не с того мы разговор начали, — мужик протянул мне плоскую фляжку из покрытого патиной серебра, казавшуюся крохотной в его лапах.
Крохотной она в его лапах казалась, а на самом деле пол-литра точно вмещает. Прежде чем сделать глоток, поинтересовался:
— Отравить хочешь?
— Алкоголь в малых дозах полезен в любых количествах, — хмыкнув, поддержал мою шутку байкер.
Я сделал небольшой глоток. А ничего так! Вискарь. Из тех, что не надо разбавлять всякой всячиной, чтобы пить, не морщась. Сделал глоток побольше и вернул флягу.
— Ты чего такой резкий-то? — поинтересовался мужик, убирая её в карман куртки.
— Не люблю, когда незнакомый мужик в толчке бара про мою девушку базар вести начинает, — не очень любезно ответил я, поднимаясь с пола.
— Твою де-евушку, — явно удивлённо протянул громила вставая. — А она-то знает?
— А то ты не видел. Хочешь сказать, она с любым так, — мои кулаки непроизвольно сжались, и я снова стал примеряться к атаке.
— Не обижай её, — чуть помолчав и явно ответив про себя на мой вопрос, буркнул мужик, примирительно выставляя перед собой раскрытые ладони.
— И другим не дам.
— Тогда я пошёл.
— Иди.
Этот чудной здоровяк повернулся ко мне спиной и вышел. Выждав, пока за ним закроется дверь, я с облегчением выдохнул. Не это не гном-переросток, — это тролль какой-то. Каменный.
Ещё раз выдохнув, подошёл к умывальнику и включил кран. Холодная вода немного меня успокоила. «И что это вообще такое было?» — спросил у своего отражения в зеркале, как и я ошарашенного происшедшим. Но оно лишь молча пожало плечами. Никогда не отвечает, зараза такая.
— У тебя всё хорошо? — озабоченно поинтересовалась Виктория, как только я вернулся к барной стойке, на которой перед девушкой уже стоял термосудочек с мясом.
— Да, — улыбнулся в ответ.
— Точно? Я видела, как из туалета Грег вышел. У вас там ничего не произошло?
— Не знаю, как у вас девочек, но мужики во время этого, обычно, не общаются. Особенно незнакомые, — осклабился я. — Всё готово? Пошли?
А потом мы неспешно попивали текилу, обильно закусывая её жареным мясом, отличным на мой вкус. И плевать мне было на ритуалы, — вкусно и ладно. И конечно же болтали. Вернее, болтала Вика, а я слушал. Оказывается, это такой кайф — слушать болтовню своей девушки. Своей…
Рассказала Вика, правда, упустив основные детали, и о причине столь кардинальной смене имиджа. Во время боя с рейдбоссом, при этих словах я хмыкнул, — тут и такие есть оказывается, но уточнять детали не стал, моя проказница попала под friendly fire. Одна жопорукая волшебница, думающая только вагиной, решила выпендриться и в самый неподходящий момент, когда Вика рванула на добивание, кастанула сберегаемое весь бой заклинание. И зацепила голову Виктории. А та, шлем или каску никогда не носила: «Да, неудобно в ней, мешается…» — локоны свои под вязаную шапочку укладывала и так и бегала. «А что? И легко и кожа дышит». Вот они и сгорели, волосы. Вместе с шапочкой.