Она крепко зажмурилась. Где-то там была волчица, которая принадлежала ему. Она даст Дизу все, что он захочет. Все эти надежды и мечты, которые он делил с Дестини под звездами, могла дать ему другая женщина. И это будет кисмет. Судьба. И он будет счастлив. Ее сильный и преданный Диз наконец-то будет счастлив.
Но это произойдет только в том случае, если она уедет с Оуином. Прямо сейчас.
Глубоко вздохнув, она собрала все свое мужество, которое только могла собрать, затем открыла глаза, встретив его отчаянный, полный надежды взгляд, и произнесла последние слова, которые когда-либо хотела сказать ему.
– Прощай, Диз.
Она оттолкнула его и побежала к открытой двери грузовика Оуина.
– Десси! – позвал Диз, но она проигнорировала его, захлопнув дверь.
– Поехали, – сказала она Оуину. – Поспеши.
Он нахмурился.
– Ты уверена?
– Да! Поехали, ПОЕХАЛИ!
Но Диз уже стоял у окна и колотил по нему ладонью. Она закрыла уши, чтобы не слышать его слов.
– Поехали, пожалуйста! Просто езжай.
Оуин развернулся на гравии, поехал и увозил ее дальше от ГГП. Подальше от Диза.
Они почти доехали до границы округа, когда она отняла руки от ушей. Вдалеке она услышала печальный вой волка.
***
Диз остановился, когда он больше не мог видеть грузовик Оуина. Он бросился за ней в погоню, отчаянно надеясь, что сможет удержать ее от ухода. Но, несмотря ни на что, Оуин не останавливался. Этот сукин сын забрал Десси оттуда, как будто она была его.
Диз взвыл от боли, позволяя своему волку почувствовать каждую острую унцию боли. Пусть она его поколотит. Пусть это будет чертовски больно.
Она ушла, и теперь его волк хотел сражаться за нее. Теперь ублюдок решил стать собственником.
Как только Десси сказала, что уходит, его волк начал выть. Так громко, что Диз с трудом воспринимал ее слова.
Моя, моя. МОЯ! Моя, уходит.
Диз проклял свое животное к чертовой матери. Его волк, непостоянная задница, мог отвалить и умереть за все, что ему было важно.
Он свернул с дороги и побежал вглубь леса, прежде чем измениться. Он хотел быть как можно дальше от своего волка, насколько это возможно. Он потерял самое лучшее в своей жизни из-за своего мудака-животного и глупых, глупых законов судьбы, которых он не мог избежать.
Он упал на землю, голый и дрожащий, дыхание его было прерывистым от напряжения. Схватившись за голову, он впился в нее пальцами, разочарование заставило его всхлипнуть.
Его девушка ушла. Что, черт возьми, он собирается делать? Его Десси. Причина, по которой он улыбался каждое гребаное утро. Единственное лицо, которое он не мог дождаться, чтобы увидеть, как только проснется. Такая красивая, добрая и веселая. Такая прекрасная, а теперь она ушла.
Из-за него. Потому что единственный раз, когда он позволил себе овладеть ею, он облажался. Колебался. Держался за другую, которую он даже не хотел. Он не показал Десси, насколько она важна. Как жизненно важна для его рассудка. Как прекрасна была бы их любовь.
Их любовь.
Он не показал ей, что любит ее.
Он так сильно облажался.
Его сейчас стошнит.
Опустившись на колени, он опустошил свой желудок, яростно вздымаясь.
Она ушла.
Она ушла. Блядь, ушла. Оставила его, умоляющего. Дерьмо.
Он отполз подальше от беспорядка, который устроил, найдя клочок травы, чтобы лечь на спину. Лежа на спине, он смотрел сквозь полог из листьев и сосновых иголок, и нашел крошечный клочок голубого неба. Но он был слишком яркий. Теперь его волк не мог этого вынести. Ублюдок поник внутри, такой же опустошенный, как и Диз.
Повернув голову, он огляделся по сторонам. Он знал эту местность. Хорошо знал. И как чертовски забавно, что он оказался здесь.
Овраг, в котором он ее нашел, находился как раз за этими кустами. Разбитая и окровавленная, она пришла в себя лишь на мгновение, когда он поднял ее обнаженное тело на руки, чтобы отнести в клуб.
«Арканзас... где Арканзас?»
Все, чего он хотел в тот момент – спасти ее. Он вспомнил, как хотел бы быть ее парой, чтобы залечить ее раны. Он часами сидел у ее кровати, держа ее за руку, вливая в нее свою энергию и надеясь на чудо.
Сейчас им нужно было чудо.
Он отдал ей свое сердце еще тогда. Сказал, что хочет ее больше, чем кого-либо другого, но этого было недостаточно, чтобы удержать ее. Но черт его побери, если он так легко от нее откажется.
Она принадлежала ему, и он собирался бороться за нее. С его волком, ее разумом, обидами и ошибками, огнедышащими драконами. Чем угодно. Он будет отбиваться от них всех.
Но сначала он должен был поднять свою задницу и найти способ отодвинуть панику на задний план.
Он попытался встать, схватившись рукой за грудь, как будто мог удержать ее от того, чтобы она широко не распахнулась.
Пришло время двигаться.
Во-первых, он выследит свою пару. Уложит всю эту чертову бурю на лопатки, чтобы его волк снова не передумал. А потом он поедет в Уошитау и, черт возьми, скажет ей, что любит ее. Он будет говорить ей это каждый день, пока она не поверит ему. Сейчас он уедет. Он не станет ждать до утра. Он не станет терять ни минуты.
Диз вернулся в ГГП, придерживаясь леса, чтобы прикрыть свою голую задницу. Ему удалось незаметно проскользнуть в свою квартиру. Он принял душ и собрал сумку, решив ничего не говорить ребятам. У него не было времени спорить с ними. Каждая секунда вдали от Десси была пыткой, и он не мог пойти к ней, пока не освободится от своей пары. Он уже потерял драгоценное время в лесу.
Он сбежал по ступенькам и выскочил через заднюю дверь магазина, но резко остановился, увидев Тану, прислонившуюся к его грузовику, скрестив руки на груди и выглядевшую разъяренной.
– Что ты сделал? – рявкнула она.
Он покачал головой.
– С дороги, Тана. Мне нужно идти.
– Что ты сделал, Диз?
Он протиснулся мимо нее и потянулся к ручке двери.
– Да поможет мне бог, Диз. Ты связался с моей семьей. Что ты сделал?
– Я облажался, ясно? – взревел он, и его голос сорвался в конце. – Я облажался. Но я собираюсь все исправить. Я собираюсь вернуть ее.
Тана покачала головой.
– Если ты не можешь быть с ней, ты должен отпустить ее. Это только навредит ей в долгосрочной перспективе. Не будь идиотом.
– Она моя, Тана. Я... люблю ее. Я верну ее обратно.
Слезы жгли ему глаза, но ему было все равно, что она о нем подумает.
Она отвела взгляд, выпятив челюсть.
– Тебе лучше, блядь, сделать это правильно, или, клянусь, ты пожалеешь.