(*Кеукенхоф — парк первоцветов, расположенный недалеко от города Лиссе. Открыт только два месяца в году — с конца марта до середины мая).
К Зосе Бэй и Карина приехали промерзшими, но счастливыми.
Бабуля встретила их довольным взглядом и заявила, что появление гостей — это всегда приятная новость для стариков, а появившиеся вовремя гости — большой праздник. И тут же отправила Бэя за бутылкой дженивера и красного вина.
— Кариночка, — ласково обратилась Зося к мировой знаменитости, — если на часах больше пяти, в Голландии наступает время выпить рюмочку ячменной водки, желательно, в приятной компании. Кроме того, спиртного требуют ваши посиневшие от холода лица.
— Бабуля, ты забыла, что моя девушка — спортсменка и пить не будет. Карине — чай. К тому же, нас еще ждет званый ужин у моих родителей в компании Куна.
Карина заметно нервничала и при упоминании приближающегося знакомства с семьей Бэя еще больше побледнела.
— Они тебя не съедят, — рассмеялась Зося, — моя дочь убежденная вегетарианка, а ее муж до неприличия воспитан, опасаться нужно только Куна. Он хорош собой и падок на красивых женщин, правда, у него еще никогда не получалось отбить девушку у брата.
— Кун будет вместе с Джини.
— Ну если с Джини, то Кариночке не грозит даже невинное заигрывание. Эта пигалица держит Куна в железных рукавицах с самой песочницы.
Через полчаса и парочки стаканчиков голландской водки, выпитых Зосей, гости стали собираться. Улучив момент, когда Волжская ушла на кухню, чтобы помыть бокалы, бабуля подозвала к себе внука и тут же растеряла признаки веселья, наградив его серьезным, пронзительно трезвым взглядом.
— Я выбираю твой вариант, — прошептал Кобейн, отвечая на незаданный вопрос. — Не хочу рваного сердца.
И это было правдой. Он сделал свой выбор — ужин с родителями и встреча с Кардиналом были тому доказательством. Бэй решил допустить Карину в круг своей родни.
Лилит Ван Дорн умело подавляла любопытство и желание задавать слишком много вопросов, они оставались в ее внимательных взглядах и желании говорить о мелочах, выуживая информацию о девушке сына, что она и делала не хуже детектива. Отец, давно не видевший сыновей вместе, уделял больше внимания им, чем их девушкам. Джини заводила друзей с той же настойчивостью, что отбирала в песочнице у всех игрушки, поэтому уже к середине вечера считала Карину едва ли не самой близкой подругой. Так что расставались гости и хозяева огромного, дорого обставленного дома вполне довольными самими собой и компанией.
— Мне показалось, или я одна из немногих твоих девушек, которых ты знакомил с родными? — спросила Карина по дороге в гостиницу.
Бэй снял номер в Пулитцере в самом сердце Амстердама, сказав Карине, что в квартире еще идет ремонт после погрома.
— Первая, — признался он.
— Не боишься, что я сделаю из этого факта определенные выводы?
Бэй привлек девушку к себе и поцеловал в висок.
— Делай.
Испытание открывшейся частью жизни Бэя, в которой огромные дома, дорогие машины и звездные рестораны были нормой, Карина выдерживала с достоинством и старалась держаться непринужденно. Несомненно, помогала многолетняя привычка скрывать чувства и контролировать эмоции. Так что знакомство с Кардиналом тоже прошло легко. Чтобы не накалять ситуацию, Бэй ограничился лишь тем, что назвал родственника богатым и влиятельным дядюшкой из Австрии.
Анджи любил рестораны с антуражем роскоши начала двадцатого века, поэтому выбрал Эксельсиор в Отеле Европа. Отель был выстроен после Второй мировой войны пивным магнатом в подарок своей многолетней любовнице в том месте, где река Амстел выпускала щупальца каналов. Классический стиль преобладал над добавленным позже модерном во всем — в архитектуре здания, дизайне помещений, длинных старомодных ливреях портье. Как почти во всех звездных ресторанах мира, блюда на столе боролись за экстравагантность, а официанты теряли индивидуальность, становясь похожими между собой настолько, что при разнице возраста, внешности, даже пола казались на одно лицо благодаря одинаковой мимике, заученным вежливым фразам и позам, в которых они застывали рядом со столом.