Даже несмотря на отсутствие колючей проволоки, психиатрическая лечебница напоминала тюрьму с большим садом для прогулок, — тоже ощущение схлопнувшегося пространства, существующего отдельно от мира за высоким забором. Тот же уловимый аромат несвободы, кислого метала и сырости.
Бэй договорился о встрече с двумя врачами. Первая была назначена внутри лечебницы в кабинете, похожем на среднестатистический врачебный кабинет, другая должна была состояться во второй половине дня за пределами клиники, в городке расположенном недалеко от Аре.
Кобейн слушал, задавал вопросы, но ощущал себя наполовину выключенным. Он давно привык пользоваться зрительной памятью, чтобы фотографировать все на всякий случай для последующего спокойного изучения. В этот раз он фиксировал памятью без активной обработки информации. Похоже, снова сработала самозащита.
Стена в душе не выросла, поэтому эмоции, чувства, воспоминания крутились внутри него разрушительным смерчем. И чтобы не быть раздавленным, Бэй то вслушивался в слова психиатров, то складывал их словесными файлами в дальние части мозга на потом.
Поэтому воспоминания об этих разговорах получились похожими на стенгазету, собранную из вырезок новостей, прилепленных без особого порядка, где прямо, где криво, где залезая строчками друг на друга.
— Удивительного таланта девочка, особенно к побегам. Из двадцати трех лет ее жизни только три года так или иначе официально зафиксированы. Все остальное время она была в бегах, в неизвестных местах, жила неизвестно, какой жизнью и даже, можно сказать, играла неизвестные роли. Какую Татию вы видели, господин Ван Дорн? Или какую вы ищете? Потому что она может быть очень разной. Нежной, ранимой, которую почти невозможно не пожалеть. Искусительницей, нет, не блистательной, но с таким сильным зарядом женского начала, что невозможно устоять. Есть Татия-воровка. Со склонностью к клептомании, та, что участвовала в грабежах вместе с подростковой бандой. Наверняка, существуют еще и другие роли.
— Разве не должно чувствоваться притворство, невозможно же бесконечно играть?
Кобейн спрашивал и вспоминал Кардинала. А еще Ану на фестивале, на аукционе, на пляже Эс Тренка и в Сэнт-Морице. На фотографиях рядом с Адроверами.
— Это не совсем игра. Пациентка искренна в каждой из своих ролей, и в каждой чувствует, думает, ведет себя иначе. Искренность до маниакального состояния. И настойчивая привязанность, жесткие привычки. К людям, местам, вещам.
— Скажите, как вы думаете… — тяжелый вопрос, но Бэй должен был его задать. — Она способна на жестокость?
— Ответить со стопроцентной уверенностью на такой вопрос я не могу. В периоды, когда Татия находилась под наблюдением, редкие вспышки агрессии случались, примеров жестокости не зафиксировано. Но исключить возможность такого за пределами этих стен я тоже не могу.
— Даже к детям?
Долгое молчание седовласого врача, обдумывающего свой ответ, стало испытанием.
— Видите ли, Кобейн, у Татии было непростое, я бы даже сказал, травматическое детство. Настолько, что определенная часть его, до семилетнего возраста, полностью заблокирована в ее памяти. Став взрослыми, такие люди могут впадать в крайности. Или становиться очень сочувствующими или, наоборот, неспособными испытывать сострадание к другим, даже детям. Особенно детям, потому что они напоминают им об их собственном детстве, вызывая сравнения.
— От чего зависят эти роли? От места? Времени? Возраста?
— Скорее всего, от набора триггеров. Самыми важными будут место, связанное с определенным мироощущением, и люди, присутствие которых будет запускать модель поведения.
— Она опасна для окружающих? — Слова не выходили изо рта, пришлось их выдавливать, выплевывать, как сгустки мокроты во время бронхита.
— Последний раз мы обследовали Татию два года назад. Чтобы принимать подобные заключения, нужна комиссия специалистов, информация о жизни пациентки за прошедшие годы и о ее поведении. Поверьте, этот случай уникален по многим причинам — набору диагнозов и состояний. Множественному расслоению личности. Тому, как протекали и развивались болезни. Возрастные изменения. У девушки большой опыт выживания в реальном мире. Она очень талантлива, изворотлива, умна. У нее просто уникальные физические данные и способность к обучению. В том числе, лингвистические способности. Вы знаете, что Татия говорит, по меньшей мере, на шести языках, и ей достаточно пассивного восприятия в течение короткого времени, чтобы начать изъясняться и понимать на незнакомом языке? Все это помогало ей часто и надолго исчезать. Поэтому скажу мое субъективное мнение, правда, основанное на фактах и наблюдениях. Да, Татия может быть опасна или для самой себя, или для других людей. Для благоприятного психического состояния самой пациентки ей лучше находиться в специализированной клинике и под присмотром специалистов до тех пор, пока всесторонние исследования и врачебная комиссия не придут к иному заключению.