Поздний ужин оказался очень приятным. Не только сам хозяин умел произвести хорошее впечатление. Его высокая жена, несмотря на долю высокомерия, была интересной собеседницей. Грузная мама неопределенного пенсионного возраста смешила всех выговором, напомнившим Кобейну амстердамский Йордан, и повышенной заботой о мальчиках — сыне Давиде и внуке Гошеньке.
Дети в аккуратных костюмчиках, девочка и мальчик, вели себя скромно и казались искренними в увлечении учебой и в стремлении в будущем стать полезными отцу.
— Секреты еврейского воспитания, — удивлялась Карина по дороге к гостевому домику, — Почему их дети не только очень умные, но и прилежные ученики и труженики?
— Не могу ничего сказать на тему воспитания, к тому же я видел много разных школ, в которых приходилось конкурировать с прилежными учениками не только еврейского происхождения.
— Похоже, что это были не обычные школы, а с большими счетами для оплаты, — рассмеялась Карина и получила в ответ небрежный кивок. — Насколько наше восприятие испорчено стереотипами, — Волжская продолжала делиться впечатлениями от совместной трапезы с хозяевами, — увидев нормальную семью и нормальных людей, не веришь, что они могут быть миллионерами.
Бэй улыбнулся.
— Ты путаешь старые и новые деньги. В семьях, где богатству и положению несколько поколений, обычно придерживаются строгих традиций воспитания и обучения детей. Для новых денег, таких, как у нашего хозяина, подобные отношения в семье и сам он, наверное, исключение. Будем считать, что у Гашиков врожденное чувство меры и такта.
К концу дня детектив Ван Дорн был вынужден признать, что ни королевские условия владений Гашика, ни восторженные песни Давида острову, ни усилия Карины не изменили его отношение к Майорке. Волжская готовилась покорять и покоряться жемчужиной Балеар с помощью интернета, путеводителей из библиотеки Гашика и советов самого хозяина. В результате Бэй промчал свою девушку вокруг всего острова, отметившись на маяке Форментера, пролетел по серпантину Северных гор, потоптавшись в местах, где бывали Бред Пит, Майкл Дуглас и Клаудия Шиффер. Кроме чтения, русские, оказывается, любили классическую музыку, поэтому в программе дня оказался монастырь, где прятались от туберкулеза и недоброжелательных майоркинцев Жорж Санд и Шопен. Парочка знаменитостей шокировала старомодных островитян стилем одежды, незаконными отношениями при разнице в возрасте и манерой поведения, достойной парижских салонов, но не унылых зимних кафе Пальмы, и вынуждена была сбежать из города за стены небольшого горного монастыря. Холодные взгляды местных жителей убивали последние крохи тепла в выстуженных ветром и сыростью стенах, и никакие красоты открывающегося с балконов вида не смогли исправить впечатления Жорж Санд. Здоровье ее возлюбленного гения ухудшалось, и в отместку погоде и негостеприимному острову она написала гневную книгу «Зима на Майорке», которая продавалась теперь на нескольких языках в каждом сувенирном магазине.
После монастыря была Пальма, все такая же пыльная, жаркая и, кажется, еще больше переполненная народом, чем лет десять назад.
Да, Бэй и Карина видели невероятные места. Наслаждались танцем острых, изгрызенных эрозией скал и морского ветра, видели контрасты черного гранита и бирюзовой воды бухт. Сады из апельсиновых, оливковых и инжирных деревьев. И эту красоту можно было бы принять всей душой, как это сделал Гашик, выделив острову место в сердце, если бы не было так жарко, не толпились везде люди, если бы песок пляжей не скрывался за потными телесами, разноцветными полотенцами и надувными игрушками. Красота острова, поделенная с туристами, каждые две минуты рекой вытекающими из самолетов, теряла свою уникальность.
Если бы еще можно было гнать на мотоцикле и не быть осторожным, не слышать визга за спиной и настойчивой просьбы снизить скорость. Если бы, сделав кучу кадров с Кариной, не закончить снимком фигуристки, сидящей верхом на мотоцикле и спустившей с плеча лямку майки — спиной к камере, на фоне отвесной каменной стены, уходящей в небо…