Этот кадр, который Бэй увидел сначала на сетчатке своих глаз и потом воспроизвел на экране камеры, будил в его душе безотчетное чувство неловкости, как будто требовал извинений перед Карениной.
Наверное, виной было немилосердное солнце, разрывающее мир на две яркие грани света и тени, настойчивый запах олеандра и Хонда, на которой хотелось гнать и гнать, словно догоняя байкеров из сна.
Бэй уезжал с Майорки убежденным, что вряд ли будет спешить вернуться, если только его не заставят обстоятельства. Последнее было вполне вероятным в свете того, что он согласился искать для Давида камень, который официально никогда не существовал и никогда, соответственно, не был украден. Ожидая в душном и переполненном зале аэропорта посадки на самолет, Бэй просматривал файлы, которые получил от Гашика, а Карина читала книгу прадеда Давида. Устав ломать голову над тем, с какой стороны начинать поиски, Кобейн решил взять паузу. Запретить себе думать до тех пор, пока перегруженный информацией мозг после долгих часов обработки не выдаст какую-то золотую идею. Или поможет Его Величество Случай, или интуиция, в которую Бэй свято верил.
— И как тебе прадед Давида? Потерянный для мира гениальный писатель?
Девушка выглянула из-за огромных очков — детектив и фигуристка снова скрывались в широких бесформенных одеждах, кепках и очках, изнывая от духоты.
— На гениальность он бы не потянул, но одна из его историй мне понравилась. Оживающая, как картинка, и трогательная до слез, с детективной линией, позволяющей почувствовать колорит Одессы. Все последующие рассказы уже какие-то скучные и ненастоящие.
— И о чем живая?
Бэй прислонился к плечу Карины и прикрыл глаза.
Карина перебирала руками его густые волосы, с готовностью приняв тяжесть на свое плечо.
— Это грустная история. О неразделенной любви. Сам знаешь, именно такие и получаются красивыми и трогательными.
— Большая и глубокая любовь у них семейное, — в тон Карине добавил Бэй. — Прадед хоть был влюблен в девушку, а не в камни или остров.
Карина щелкнула Кобейна по носу.
— Давид очень мил. А прадед его был влюблен в циркачку, танцующую на трапеции, словно она умела летать, как фея. И выступала она в необычном платье из сверкающих нитей. Герой влюбляется в нее, конечно же, с первого взгляда и ходит на каждое представление, мечтая познакомиться. Но! У него есть соперник из богатых, который тоже влюблен и тоже не пропускает ни одного выступления зеленоглазой нимфы. Потом у героини крадут кольцо и оба поклонника бросаются его искать. Найдет прадед Гашика, получив в награду глубокую благодарность и дружбу, но сердце в виде награды получит богатый соперник.
— О! Это уже целая детективная история! Причем с кольцом в главной роли. Отвергнутый поклонник отдает свое разбитое сердце камням и завещает любовь потомкам, и вот результат — влюбленный в камни Давид.
Карина громко рассмеялась. Еще раз стукнула Бэя по носу, потом поцеловала в нос, губы и прикрытые от удовольствия глаза…
5 глава
— Кайт, вот если тебе нужно было обвинить меня в высокомерии, что бы ты сказал?
Бэй вместе с тремя друзьями сидел на террасе ресторана, глядя на падающее в море солнце. Лето заскочило на несколько дней в Низкие земли, превратив их в сауну. Дышать можно было только вечером и только у берега моря, где чувствовался легкий оживляющий ветер, наполненный пусть не прохладой, но чем-то похожим на нее. Что там думал Бэй о пыльной, знойной и забитой людьми Майорке? Там хоть можно было глотать ртом воздух. Голландия, нывшая половину лета о солнце и тепле, завыла о прохладе и дожде после одного жаркого дня.
Друг детства молчал, первой его реакцией на вопрос было отмахнуться, и Бэй ожидал из его уст что-то вроде — «Высокомерие и ты рядом не стояли, именно за то и любим выходца из богатого рода», — но Кайт вдруг задумался, нахмуренные брови и внимательный взгляд выдавали напряженную работу мысли.
— Самоуверенность — это же тоже своего рода высокомерие? — проговорил он, потягивая джин-тоник. — И если покопаться в твоих жестких правилах, тоже что-нибудь зашкаливающее можно найти. А зачем тебе?
— На острове в Средиземном море встретил золотую ворону, и такое впечатление было, что она пыталась мне наказание за высокомерие накаркать. Вот и думаю, может, провести домашнюю работу и поработать над собой, на случай, если ворона окажется провидцем.
— Бэй, золотые вороны только к деньгам каркают, а не к их потере, так что расслабься и скажи, когда ты нам королеву льда представишь. Может, хватит ее прятать? — долговязый Сэм потягивал пиво в позе мертвеца, вытянув ноги вперед, растянувшись на диванчике и закрыв глаза.