— Хочешь, чтобы она вот прямо тут, на раскаленном песке Северного моря, и растаяла?
— А мы ее в море, в море. Оно всегда холодное, — добавил Марк.
— Злые вы, потому и прячу, — рассмеялся Бэй. Потом добавил: — На выходные она приедет.
Глаза Кайта сверкнули, ему с трудом удалось скрыть свою радость. Друзья не знали, что он уже знаком с девушкой Кобейна и тем более не были в курсе того, что Кайт неровно дышит в ее сторону.
Дурацкая ситуация, в сотый раз подумал Бэй, неужели правда можно так — с одного взгляда и до стонущего сердца? Снеся стол в кафе в Брюсселе? До собачей тоски в глазах? И как им теперь дальше быть?
Кайт словно прочитал его мысли и прошептал, едва шевеля губами:
— Тванская задница.
Выходные пришли и ушли, оставшись на ленте памяти ярким концентрированным пятном из оранжевых и красных тонов. Каренина была в коротком бордовом платье и красном купальнике. Краснел и горел от едва сдерживаемого восторга Кайт, рядом наливались помидорным цветом от жары друзья. Бэй впервые был среди них своим, с девчонкой, на которую бросал собственнические взгляды, и за которой с удовольствием ухаживал, спасая Карину от обезвоживания водой и коктейлями. Женская половина компании приняла знаменитую спортсменку без страха и воздыханий. Проявлялась та самая голландская болезнь настырного равенства, что так не нравилась Анджи Австрийскому — отрицание титулов и разницы положений.
Оранжевым было солнце и песок Зандворта, кампари со свежевыжатым апельсиновым соком, платье Зоси, обещавшей в ближайшие дни умереть счастливой в общественной сауне под названием Голландия. Выглядела бабуля при этом более бодрой, чем Карина и Бэй, приехавшие на встречу после нескольких часов, проведенных на пляже. На мотоцикле. Кобейн забрал у отца из гаража старенькую Хонду, как только вернулся с Майорки. Передвигаться на машине в полосе голландских дюн в хорошую погоду было невозможно из-за пробок, а традиционный велосипед уступал в скорости мотоциклу, и на велосипедных дорожках было тесно.
— И не смотри на меня так, — гневно вещала Зося, тараня внука взглядом, — столько, сколько я, живут только овощи в домах престарелых и то таких немного. Мне давно приходится скрывать от соседей возраст, чтобы не прослыть ведьмой. А так как я не ведьма, то помереть от этой чертовой, ну ладно, тванской жары — самое нормальное, что может со мной случиться.
Карина хохотала. Они понравились друг другу, его девушка и любимая бабуля.
— Почему вас зовут Зося, если я могу спросить? Это же совсем не голландское имя. Больше русское или польское? Или даже еврейское. Мне кажется, что голландцам сложно произносить его?
— Уже спросила, — отрезала бабуля с широкой, зубастой улыбкой. Как и у Тажинского, у нее был хороший протезист. — Зовут меня София Катарина. Но отец с рождения называл Зося, в память о смешливой девчонке-акробатке, выступавшей с ним в цирке. Иногда они ставили общий номер, и он кидал девочку в воздух, поднимал на одной руке… до тех пор, пока однажды не поднял на руках мою будущую мать. Эта девочка была для него кем-то вроде младшей сестры.
— Замечательная девушка, нет, молодая, сильная, красивая женщина, — удовлетворительно сказала Зося, когда Карина вышла из комнаты, — надежная, как мой Маркус.
— Значит, одобряешь мой выбор? Но сравниваешь со своим, а не родительским? — съязвил Бэй.
— Это был и мой выбор… Без рваного сердца. — Пожала плечом Зося, наградив внука внимательным взглядом, в котором присутствовало сомнение.
На две ночи, что Карина была в Голландии, Бэй зарезервировал номера в двух отелях. В свою квартиру он привел фигуристку только на полчаса — чтобы оставить чемодан перед тем, как встречаться с друзьями на пляже, и потом, чтобы его забрать. Кобейну хотелось показать своей девушке Голландию, а времени на это было совсем немного. Играло на руку то, что в солнечную погоду любое место казалось прекрасным. Скромное величие центра Гааги, приятная тень огромных деревьев в лесах Вельюве, Маастрихт, пропахший сладкими ароматами традиционного пирога флай. Изумленная Карина фотографировалась с памятником Д’Артаньяну, сложившему голову под стенами брабандского города. В читающей стране России французский мушкетер оказался почти национальным героем. После ночи в Маастрихте Бэй и Карина возвращались к аэропорту через торфяные озера Лоусдрехта и, взяв в аренду велосипеды, несколько часов наслаждались речной Венецией — сражались за место на дороге с другими велосипедистами, мотоциклистами и редкими автомобилями. Рядом по каналам, вдоль домов всех размеров и стилей — от дворца до сарая, от строгого Ренессанса до странных воплощений современных архитекторов — спешили наполненные людьми лодки.