Что они здесь разливают вместе с пивом?!?
Он оказался рядом с девушкой раньше, чем понял, что делает.
Захватил ее в жесткие объятия и услышал едва различимый выдох, словно она облегченно перевела дух, почувствовав его руки на своем теле. Глотнув аромата ее тела, Кобейн потерял возможность дышать полной грудью, а когда встретились взгляды, осталась лишь вязкая, сладкая до горечи страсть, которая захлестнула его всего без остатка.
И потребность оказаться с девушкой наедине, далеко от чужих взглядов.
Сцепившись руками и прерывая связь глазами только, когда это было необходимо, чтобы двигаться вперед, они молча вышли из толпы и без слов направились в сторону небольшой лесополосы, за которой находилась парковка.
Небо, наконец, не выдержало тяжести туч, и мелкий дождь полил на землю. Прохладные капли падали на волосы и разгоряченное лицо Кобейна, но не остужали разбуженного внутри пламени. Когда полная людей поляна скрылась за несколькими рядами деревьев, и шум музыки и толпы перестал быть оглушающим, Бэй остановился и рывком развернул девушку к себе. Она вздрогнула и замерла перед ним, потянувшись взглядом к его губам, тонкие пальцы нашли его ладони и спрятались в них. И в особой, окутавшей обоих невидимым коконом тишине раздавались только короткие звуки рваного дыхания. Его. Ее.
«Что я делаю?» — появилась холодная мысль, и Бэй качнул головой, пытаясь привести себя в чувство. Какой там!? Он безвозвратно сходил с ума, потому что видел в серых глазах драгоценные изумруды. Они тонули в волнах сомнений, нет, страха, будто девушка тоже задавала себе вопрос — что я делаю?!
И это проявление уязвленности и ранимости той, что мгновение назад казалась беспринципной соблазнительницей, вместо того, чтобы отрезвить, лишило последнего желания сопротивляться. Бэя затопила нежность. Его ладони оказались на лице девушки, и он осторожно дотронулся большими пальцами до влажных губ.
Глубокий вздох, почти всхлип, был общим.
Бэй видел, как задрожали на длинных ресницах капли дождя, словно слезы. Почернела бездна глаз, поглотив изумруды, и разливался румянец смущения на высоких скулах…
Нежность… Она может поглотить как ласковое море, потянуться к сердцу мягкой лапой котенка… И, прочертив на нем глубокие царапины, исчезнуть, оставляя тело на растерзание разгоревшегося как пламя желания.
Быстрые легкие руки девушки уже танцевали на лице Кобейна, чертили горячие линии на шее, спустились по плечам. Они торопливо забрались под футболку и замерли, коснувшись волос на мужской груди.
— Сними, — прошептала девушка горячо и влажно прямо в ухо Бэю.
Вечер был совсем не теплым, прохладный дождь уже намочил волосы и одежду, но Бэй задыхался от жара, в котором плавилось его тело, кажется, вместе с мозгами.
Мысль раздеться показалась спасительной.
Кобейн никогда так быстро не сбрасывал с себя тяжелую куртку, за ней полетела на землю едва не разорванная белая футболка.
Руки девчонки тут же устремились к его груди, дотронулись до волос в районе солнечного сплетения, спустились по темной дорожке вниз, к джинсам. Рваный выдох опустошил легкие, заставляя Бэя жадно глотать сырой и прохладный воздух леса. На лице девушки промелькнуло что-то, похожее на удивление, страх, любопытство, смущение. Слишком быстро для затуманенного взгляда Кобейна, чтобы разобраться в мимолетных эмоциях.
— Я старомоден, как видишь, — хрипло просипел он, не узнавая своего голоса.
— Мне нравится, — тонкие пальцы уже смелее исследовали его тело, накрывали плечи вместе с каплями дождя, скользили по рукам и снова возвращались на грудь. Сердце Бэя билось так, словно хотело вывалиться в женские ладони.
Он не мог больше сдерживаться. Это было сумасшествие. Мучительный приступ желания, похоти на грани безумия, уничтоживший его хваленный самоконтроль и принципы, превративший Бэя в дикаря, желавшего только одно — женщину перед ним. Трогать её, словно от прикосновений зависела его тванская жизнь, чувствовать тепло упругого тела, заключать в себя и наконец оказаться внутри, чтобы сделать своей, стать с ней одним целым.
Времени на раздевание девушки не было, и не хотелось выставлять на ветер и дождь ее изящное тело. Руки Бэя и так успевали везде — под свободную кофту, задрав с груди наверх бюстгальтер… Короткая юбка тоже была уже в районе пояса. Оставалось только освободить самого себя. Срочно, пока не задохнулся от страсти и не отравился смелыми, дерзкими поцелуями девушки с ароматом олеандра.
Бэй ворвался в нее одним коротким ударом и поэтому был совсем не готов к тихому стону и тому, как напряжется от боли женское тело в его руках.