— Бэй, Бэй, как ты? Как ты себя чувствуешь? — раздался в трубке дрожащий голос Карины. Заботливый и взволнованный. Кайт, без сомнения рассказал ей про больницу и операцию. Интересно, как друг объяснил причину перелома?
— Хорошо, — бросил Кобейн и замолчал.
Кайт осторожно вышел из палаты в коридор.
— Поговори со мной Бэй, пожалуйста.
— О чем? Спросить, как ты провела время на яхте? Или ты еще на ней?
— Ничего не было, Бэй! Что бы ты ни думал, ничего не было.
— Зачем мне это знать? Чтобы приготовиться к тому, что все еще случится?
— Ты разве не понял, о ком идет речь? Это же Тажинский!
— И что? Таким, как он, не отказывают?
— У него есть возможности меня заставить, — голос Карины стал едва различимым, — моя мама, ты не понимаешь… Я не могу отказаться, могу только тянуть время. Россия — другой мир. А моя мама, брат, его семья с маленьким ребенком живут в России.
Предательски заныло сердце.
— Так ты звонишь, чтобы попрощаться?
— Я не хочу тебя потерять.
Карина заплакала. В каком-то далеком городе… Где сейчас она? Ах да, на Средиземноморье, где плавала яхта Тажинского.
— Я не знаю, Бэй. Может, он отстанет от меня, ну, если, если…. Потеряет интерес. Откажется… Если ему откажу я, куда бежать моей больной маме? Брат останется без работы.
— Почему ты не сказала, что у тебя проблемы?
— Надеялась, что смогу справиться с ними сама. Да и чем ты можешь помочь? За мной следят каждую минуту. Телефон вот новый купила, чтобы просто тебе позвонить.
Бэй молчал. Может быть, Карина и говорила правду, что между ней и Тажинским еще ничего не было. Красавица-фигуристка и тот, кто не оставил ей выбора. Ведь такой умеет ждать, забавляясь трепыханием жертвы, смакуя и растягивая удовольствие от приближения того момента, когда сделает ее своей игрушкой или раздавит.
В глазах Бэя Карина предала, когда не сказала ему ничего, не поделилась проблемой. Хотя теперь именно он, со всеми его принципами и правилами, стремлению к доверию и честным взаимоотношениям, оказался предателем.
— Ты можешь куда-нибудь исчезнуть? Снять номер в отеле, спрятаться от тех, кто за тобой следит, исчезнуть на полдня? Лучше на день?
— Попробую… — тихий голос Карины, почти шепот, был похож на шуршание веток вяза за больничным окном. Они покачивались на ветру, роняя пожелтевшие листья.
— Попробуй. Я перезвоню на этот номер.
— Бэй, я не хочу тебя потерять!
Отчаяние в ставшем родном голосе отзывалось в теле глухими ударами сердца. Или оно так бьется от обиды? Что потерял самого себя?
Или ту, с кем был вчера вечером?
Все так стремительно перемешалось в его жизни!
Когда он ступил в стремительный поток, потащивший к водопаду? К ревущей пропасти?
Когда Бэй увидел по телевизору Волжскую в красном платье на белом льду или когда взглянул на спину девушки-байкера, отметив плавную линию ее шеи и плеч, и да, зачем врать самому себе, сразу запавшую ему в душу… Бархатистой кожей, которой захотелось коснуться кончиками пальцев… красной вязью татуировки, требовавшей его губ.
Кольцо.
Кобейн оказался на А-9 из-за украденного кольца со скаполитом. Если бы не было этого кольца, Давид Гашик не пригласил бы его на Майорку, и Бэй не привез Карину на остров, значит, не состоялась бы и ее встреча с Тажинским. Или же состоялась, но когда-нибудь гораздо позже. Не появилось бы фотографий в субботнем выпуске журнала, и Кобейна не занесло на музыкальный фестиваль.
Не было бы сломанной руки и раздиравших внутренности боли и обиды. И почти ненависти к самому себе.
Бэй еще никогда не был в состоянии такого хаоса. Тванская задница, нужно взять себя в руки. Только как это сделать, когда даже собственное ругательство напоминает о девушке с серыми глазами, подарившей ему свою девственность вместе с самым большим удовольствием, испытанным в жизни?
«Кто такой Тван?» — звучал ее хриплый голос с едва различимым акцентом.
Тихий голос Карины вернул Кобейна в больничную палату и к телефонному разговору.
— Я не могу тебя потерять.
— Сейчас не время говорить о нас, — нашел он честный ответ. — Постарайся скрыться от своей охраны.
Бэй отключил телефон, запомнив номер Карины, и достал свой аппарат.
Он не любил обращаться за помощью к Кардиналу. А тут два звонка за последние пару дней. Но первый был продиктован необходимостью и желанием избежать плохих последствий от перелома, так что дядюшка сам становился заинтересованным лицом, ведь Кобейн нужен ему сильным и здоровым, хоть и неизвестно, для чего. За вторую просьбу Бэй останется в долгу. Но других вариантов нет.