Проведя некоторое время за компьютером, Кобейн выяснил, что фирма, владелица клиники, и несколько крупных спонсоров через сеть фондов и организаций принадлежали не кому иному, как самому Кардиналу.
Как любил повторять Кайт, у богатых — дорогие игрушки. Бэй всегда подозревал, что герцог интересуется медициной, и как оказалось, делал он это серьезно и творчески. У Анджи Австрийского была собственная клиника — центр, где использовали традиционные методы лечения, но охотно экспериментировали с альтернативными. Например, время от времени приходил теолог, а также специалист по философским течениям и верованиям Востока, чтобы настраивать пациентов на выздоровление. Холистический подход. Так это называлось. Лечение болезней начиналось с поиска психологических или социальных причин недуга. Не хватало только шаманов, хотя, может, на договорной основе были и они, переодетые в халаты врачей.
Кроме Кики, в свое время в клинике сначала работала, потом была пациентом Лиана. Сам Кардинал не скрывал, что наблюдается у специалистов Нидершерли. Логично было предположить, что самые интересные документы и личные дела важных пациентов будут скрыты за толстыми стенками сейфа у главного врача, и Бэй решил познакомиться с его содержимым, обратившись за помощью к знакомому, у которого был долг чести перед частным сыщиком. Он запланировал опасное занятие на конец своего пребывания в клинике. Пока же детектив со сломанной рукой только собирал информацию об охране заветного кабинета и работе разных обслуживающих служб больницы. Пластины и винты из руки Бэя вытащили уже в начале второй недели. Невероятно быстро! Кобейн выслушал невнятный рассказ главврача о передовых методиках и повышенной способности его организма к регенерации, а покопавшись в памяти, вспомнил, что все ссадины и травмы заживали на нем гораздо быстрее, чем у сверстников, просто он никогда не придавал этому значения.
Постоянное пребывание в клинике становилось лишним, но Кардинал настаивал, чтобы Бэй остался или проводил в Нидершерли несколько дней в неделю, пока не снимут гипс. Кобейн не стал сопротивляться. Он выехал пару раз по делам, но в остальное время работал из Швейцарии, наслаждаясь роскошью природы и виллы.
Безликий, но уютно обставленный домик оказался приятным местом для жизни. После эмоциональных бурь последних недель Бэй с удовольствием принимал одиночество и ограниченность общения. Невидимые слуги поддерживали огонь в камине, оставляли утром на столе фрукты, днем — маленькие закуски, вечером — набор петифур или шоколад. Перед сном Бэй мог заполнить лист пожеланий на следующий день и в любое время позвонить и оставить заказ. Например, на букеты далий. Словно домик в горах обслуживали не люди, а брауни или домовые духи.
Кардинал отметился в начале первой недели пребывания Бэя и появился еще раз.
Гашик, принявший известие о состоянии своего сыщика с нескрываемым разочарованием, отправил на почту несколько файлов с информацией о работе полиции и обещал приехать через неделю.
Постоянно напоминали о себе родные, не привыкшие к тому, что Кобейн может находиться в больнице. Друзья. Бэй зазвал в гости Кайта, наобещав незабываемые впечатления о медицине в Швейцарии и вкусную еду. Слукавил, потому что такого уровня больниц, наверное, больше и не существовало, даже в Швейцарии.
Карина. Она звонила каждый день и была сдержанной, прикрывая волнение рассказами о тренировках и первых соревнованиях. И ждала приглашения.
За насыщенными днями наступали ночи. Первую неделю Кобейн смотрел одни и те же сны, наполненные прерывистым, горячим дыханием и едва различимыми стонами наслаждения. Он слышал немного резкую букву «р» и голос, говоривший — «Кто такой тван?» И видел перед собой незнакомку с серыми кошачьими глазами. Касался бархатной кожи, чувствовал грацию и силу гибкого, послушного его рукам, тела. После таких снов Бэй просыпался утром мокрым от пота и с дырой в груди. Пустотой, которую нужно было срочно заполнить. Чем он и занимался, надеясь прогнать непрошеные сны. Кобейн работал над собой, изнуряя специально подобранными тренировками тело, и утомлял свой мозг сбором информации. В случившемся на Фестивале он начинал видеть странный урок и насмешку Судьбы. Может быть, той самой мести высокомерию, о которой говорил Гашик?