Потому что хваленый самоконтроль Великолепного Бэя оказался небезграничным. Кроме этого, Кобейн испытал глубины и вершины эмоций, которые раньше считал невозможными. Он узнал в себе наличие черт, о которых не подозревал. Например, способность к сжигающей, безумной страсти. И к ослепляющей ярости от мысли, что стал игрушкой в чужой игре. Он не знал, что способен испытывать щемящую тоску от одной мысли, что не увидит больше девушку с красной татуировкой на спине.
Бэй-рациональный не принимал страданий новорожденного Бэя-чувствующего. И отрицал глубину испытанных чувств. Он списывал их на гремучую смесь из боли, обиды от предательства любимой девушки и взбесившегося самолюбия, требовавшего отмщения любым путем. На зажигающую энергию толпы и алкоголь. И на зов Тайны, прозвучавший после открытий того дня. Разбуженный азарт подготовил почву для эмоциональной бури.
Кроме этого, Кобейн до сих пор не оставлял мысль, что ему подсунули в пиво легкие наркотики. Вот и получалось, что его страсть была усилена не только эмоционально, но и химически. Разве можно испытывать тягу к человеку, с которым обменялся лишь парой слов, даже не именами? Тосковать о той, которая просто воспользовалась им, как привлекательным мужчиной, и подставила под удар? Жгучая обида и злость помогали Бэю-рациональному окрашивать образ незнакомки в малоприглядные одежды, чтобы свести короткую встречу только к яркому сексу.
Через неделю подобной психотерапии душевное состояние выровнялось, и Бэй почувствовал себя прежним. Он был готов оставить постыдное предательство по отношению к своей девушке и самому себе в прошлом и идти дальше, вернувшись к привычным нормам. Так что к концу второй недели пребывания в Нидершерли Бэй решил помириться с Кариной. Он соскучился. По ее мягким прикосновениям, легкому, немного ванильному аромату тела и томному взгляду влюбленной Карениной. Привычному теплу и спокойствию их отношений.
Без рваного сердца.
Восстановление руки Кобейна протекало стремительно. После снятия пластинок количество наблюдавших его врачей сократилось до главврача и один раз появившегося консультанта. По некоторым репликам и заинтересованным взглядам Бэй понял, что его организм проявляет чудеса регенерации и уникальные способности к восстановлению. Толстый гипс был заменен плотными повязками. Благодаря тренировкам и физиотерапии, Кобейн находился в прекрасной форме и почти не потерял мышечной массы. Он выезжал из клиники по делам и возвращался на несколько дней, заполненных новыми обследованиями. К концу третьей недели, после очередного осмотра, доктор Венсприлен заговорил о скорой выписке, и наступила пора готовить вскрытие сейфа.
А пока Кобейн гулял с Давидом по лесу, заказав на ужин для гостя и клиента меню из мишленовского ресторана.
— Вы продолжаете меня удивлять, Бэй, — проговорил отчаянно шепелявивший Гашик.
Несмотря на форму тела и внешнюю нелюбовь к физическим нагрузкам, Давиду нравилось ходить пешком, и делал он это в хорошем темпе.
— Я, конечно, навел справки еще до того, как позвал вас к себе, поэтому знал о вашем непростом происхождении и принадлежности к могущественному семейству с дворянскими корнями. Но эта клиника… Знаете, Бэй, она недешевая даже для меня.
— Догадываюсь, — усмехнулся Кобейн. — Если вас это успокоит или примирит с ситуацией, я не оплачиваю счета сам.
Гашик покивал головой, словно получил подтверждение своим мыслям.
— Так почему же вы, человек, достойный такого лечения, а значит, важный для империи Вальдштейнов, занимаетесь частным сыском и довольствуетесь скромным уровнем достатка?
— Мне нравится моя жизнь. И моя работа.
— В чем тогда ваша ценность клану? В пикантных заказах? Кому принадлежит ваша преданность в моем деле?
— Я не выполняю грязных или пикантных заказов ни для семьи, ни для других клиентов. Мой профиль — мелкие или крупные семейные кражи. В моем и в вашем круге они случаются часто, и пострадавшие стараются избегать лишней огласки. Сбежавшие подростки и раздраженные невесты тоже часто значатся среди моих заказов. А так как мои клиенты — состоятельные люди, то сохранение их тайн — непременное условие моего успеха. Так что не сомневайтесь, что для внешнего мира, будь то даже семья, я так же, как и полиция, ищу рубиновую подвеску.
— Это очень красивое место, — вдруг резко сменил тему Гашик. — Очень хорошая клиника. Но я бы никогда сюда не приехал. Не из-за дороговизны. Нет. Ее окружает такой частокол документации, подписок о неразглашении, согласий на альтернативные или нетрадиционные методы лечения, что создается впечатление опасных тайн. И дерзких экспериментов. И это чувство после личного посещения места только укрепилось. Я интересовался, но не нашел никого из обширного круга моих знакомых, кто бы здесь лечился. Остается только догадываться, что за пациенты появляются в этом центре.