Гашик замолчал, переводя дух, они только что поднялись на холм и теперь любовались открывшимся видом на горы.
— Так, может, ваш камень и забрали те, кто должен, — попытался пошутить Бэй, понимая, что шутка останется непринятой, но задать этот вопрос было нужно.
Гашик не рассердился. Он повернулся к Ван Дорну и совершенно серьезно посмотрел в его глаза.
— Я думал об этом. Но история камня прошла через двух детей-подростков. Насколько велика вероятность, что слова сохранились неискаженными или что-то не было добавлено дедом или отцом? Даже если напутствие существовало, старик говорил о том, что человек придет еще в то время, когда владельцем камня будет прадед. И что они друг друга узнают. Получается, что тот, кто должен был появиться, никогда не пришел. А теперь нас отделяет от старателя из Сибири больше ста лет. Так что сделать из грабителей истинных владельцев таинственного камня не смог даже мой романтический мозг.
Не сговариваясь, Бэй и Гашик повернули к тропинке, ведущей обратно к клинике. Некоторое время шли молча, наслаждаясь пронзительной свежестью поздней осени.
— Это мы еще не коснулись самой большой загадки, — проговорил Бэй, отвернувшись к дереву, на котором яростно закричали две сойки.
Гашик кивнул головой, тоже повернувшись в сторону птичьего гомона,
— Ну да. Как грандидьерит мог оказаться в руках какого-то простого старателя на Алтае, когда он впервые был обнаружен в 1902 году на Мадагаскаре, название свое получил позже, а описан и официально зарегистрирован был только в шестидесятые годы.
— Гашик остановился и развернулся к Кобейну. — Ответа на этот вопрос у меня нет. Конечно, камни не возникли в природе в тот момент, когда их находили геологи, они существовали всегда. И наверняка нам не известны все месторождения. Но до сих пор грандидьерит высокого качества находят изредка на Мадагаскаре и Шри Ланке. Менее качественные камни я не учитываю. Они есть на рынке, но их даже нельзя сравнить с украденным экземпляром. Или тем десятком, который официально подтвержден. Наверное, поэтому слова прадеда про старателя, что камень без названия, что за ним придут, делают всю эту историю чуть ли не мистической загадкой, хотя проверить их истинность невозможно.
Сказал и пошел дальше, подкидывая время от времени носком дорогого ботинка яркую листву на утоптанной тропинке.
Бэй шел рядом и вспоминал перстень в изящной оправе. Камень из глубин Российской Империи опередил время, как и скаполит Кардинала.
Кобейн посмотрел на небо, вершины деревьев и подумал, что невидимые нити тянутся сквозь купающийся в холодном осеннем солнце мир и связывают события, людей, предметы. Превращаются в паутину, блестящую капельками росы. И Бэй уже почти завяз в ней. Знать бы, кем заброшена эта сеть и не прячется ли под тенью какого-нибудь сухого листа голодный паук?
Может, это все игра разгулявшегося воображения, и все нити случайны, и нет непонятного плана Судьбы? Но что, если два несвоевременных камня окажутся связанными друг с другом?
Мысль казалась почти абсурдной. Таких совпадений не бывает.
Когда среди деревьев показались первые строения гостиничных домиков, Бэй нарушил молчание:
— Тогда, к сожалению, мы остаемся в первом круге. С теми, кто, кроме вас, знал о камне. Что он существует, что есть в вашей коллекции. Или с теми, кто знал о дополнительном сейфе. Может, воры вскрыли его, не представляя, что в нем находится?
Первый раз в ответ на подобные слова Гашик не бросился все отрицать. В его взгляде сквозила усталость. Или от прогулки, или от долгого сопротивления неизбежному.
В коттедже Бэя горел свет, обещая тепло, запах горящих в камине поленьев и накрытый стол. Заслуженную трехчасовой прогулкой роскошь. Открывая дверь для гостя и пропуская его первым в дом, Бэй спросил:
— Это случайно не тот самый прадед, что писал рассказы?
— Он самый. Он самый, — подтвердил Гашик.
Давид вернулся к прерванному разговору, когда они с Кобейном уже сидели за столом, после обмена незначительными фразами о еде и дорогом вине.
— Я внимательно читал рассказы прадеда, даже пытался разбираться в его черновиках. Мне все казалось, что какая-нибудь из историй обязательно должна быть так или иначе связана с камнем. Но, к сожалению, нет. Да и вообще в его рассказах совсем нет геологии. Все про Одессу, Привоз. Прадед-писатель искал возможность смешать местный колоритный юмор с романтикой моря и свободным духом большого порта, но, честно говоря, у него не очень получилось. Только один раз упоминается кольцо, и то в рассказе про неразделенную любовь.