— Знаю, что за рассказ, — улыбнулся Бэй. — Он Карине понравился.
Гашик внимательно посмотрел на Кобейна. Даже немного вызывающе.
— Тимур. Он был нежеланным ребенком в семье. Это никогда не проходит. Остается потребностью доказать, что достоин любви. Пусть даже ценой излишней настойчивости.
— Извините, Давид, — прервал Бэй, — мне это неинтересно.
Гашик взял бутылку и стал подливать вина в бокалы, продолжив:
— Я посоветовал ему, чтобы он не позволил распространиться ненужным слухам и объяснил вышедшую в печать историю так, чтобы репутация девушки не пострадала.
Действительно, через пару дней после номера с фотографиями вышла статья, в которой Тажинский объяснял присутствие Карины на его яхте чисто деловыми отношениями, связанными с благотворительным проектом с привлечением мастеров фигурного катания, в подготовке которого будет участвовать сама Волжская. Бэй даже позвонил по этому поводу Анджи, но узнал, что Кардинал не имел никакого отношения к опровержению. Человек, приложивший к этому руку, сидел сейчас напротив Бэя.
— Мне, оказывается, есть за что поблагодарить вас? — хмуро огрызнулся Кобейн. Хотелось сказать насмешливо, но вышло иначе. Хмуро.
— Первая встреча произошла на моей территории. Я чувствовал себя ответственным за то, что случилось. Вашей золотой девушке не нужны лишние сплетни.
После отъезда Давида Бэй договорился о встрече с двумя известными ювелирами, мастерские которых находились не дальше часа пути от клиники, понимая, что вряд ли эти знакомства обогатят его важными знаниями. Камни, которые интересовали его, не продавались в обычных ювелирных магазинах. Но это было похоже хоть на какие-то действия.
Кроме этого, он пригласил на выходные Карину, зная, что у нее будет возможность приехать между сборами и соревнованиями.
А за день до ее приезда Бэй запланировал вскрыть сейф с документами в кабинете главного врача.
Знакомый, который обещал помочь ему в этом деле, появился днем раньше. Это был невысокий молодой человек с толстенными очками на половину лица, слывший лучшим медвежатником Бенилюкса. Благодаря худобе и прыщам на лице, он выглядел гораздо моложе своих лет, напоминая больше студента, чем тридцатилетнего мастера с нездоровым интересом к чужим сбережениям. По мере развития и усложнения замков и кодов для сейфов, бизнес по их вскрытию тоже развивался и совершенствовался. А специалист был больше похож на задохлика-программиста, которым, по сути, и являлся. Правда, с расширенной квалификацией в виде навыков вскрытия более примитивных замков.
Бэй поймал Гари Зельмана на месте преступления совершенно случайно и по делу, не связанному с заданием самого Кобейна. Ограбления не случилось, и сыщик с медвежатником разошлись в разные стороны, обменявшись контактами. С тех пор частный детектив связывался с Зельманом несколько раз для экспертного мнения. Вскрытие домашних сейфов было обычным делом в расследованиях Кобейна. Но за сохранение свободы Зельман обещал оплатить более серьезной помощью, чем просто информация. Настало время выплаты долга.
Кобейн продумал операцию по взлому в мелочах. По пятницам главный врач проводил совещание всех специалистов и старшего медицинского персонала в маленьком зале клиники, и его кабинет оставался на три четверти часа свободным. Бэй собирался отвлекать Розу, для которой приготовил ставший традиционным букет далий. Зельман уже находился в клинике под видом разнорабочего.
В соответствии с жанром, вся операция грозилась сорваться не менее трех раз: когда зазвонил телефон в опустевшем кабинете врача и Зельман прятался за шторами, пока Роза отвечала на звонок; когда раньше времени вернулся хозяин кабинета — но Бэю удалось перехватить Арно Венсприлен в коридоре и задержать вопросами о скорой выписке в тот момент, когда охрана стала обыскивать показавшегося им подозрительным чернорабочего. Но у Зельмана не было с собой ничего лишнего. Инструменты для работы принес Бэй, и они вернулись после вскрытия сейфа в шкаф для инвентаря. Зельман лишь делал снимки, которые тут же уходили на номер Кобейна и удалялись с телефона очкастого медвежатника.