— Я вижу, вас заинтересовали старые афиши? Вот, посмотрите еще несколько новых экспонатов. Они недавно попали в музей, и их только оформляют в коллекцию. Частный дар.
Кобейн уже насмотрелся афиш, но отказываться от подобной любезности чужого человека было неудобно, так что он покорно склонился над столом, разыгрывая заинтересованность. Смотритель, хотя, скорее, реставратор, надев перчатки, осторожно перекладывал перед ним пожелтевшие, местами помятые листы.
Сначала глаза выхватили слово «Одесса», написанное на кириллице и латинскими буквами. Потом Бэй охватил взглядом всю афишу, и его сердце пропустило удар. Неуверенно толкнулось и забилось — гораздо быстрее, чем обычно.
«Танцовщица на трапеции, Селена. Укутанная в лунные нити. Девушка-легенда, победившая законы гравитации и открывшая тайны невесомости». Портрет на красочной афише был прорисован четкими линиями.
Когда Кобейн делал фотографию на телефон, то заметил, что его рука едва заметно дрожит. Отдельно — фото даты выступления. Еще раз лицо с портрета, максимально приближенно.
Февраль 1900 года.
Бэй не помнил, как распрощался со служителем музея и попал на улицу. Глотнул освежающе-холодного осеннего воздуха и тут же отправил сообщения Зосе с вопросительными знаками вместо подписи.
Ответ пришел, когда он подходил к остановке автобуса.
«Ха, ха, ха… Не понимаю, почему дед Кристоф ненавидел цирк».
«Это то, что я думаю?» — тут же написал Бэй.
«Это Ари. Узнаю черты матери. Как?!»
«Послезавтра — кофе? Одиннадцать тридцать?»
«Несомненно».
Таких совпадений не бывает, но они, похоже, случаются.
Если Бэй и заодно с ним Зося не сходят с ума, то женщина, выдававшая себя за Ари Вивьен, хотя бы очень непродолжительное время была циркачкой, потому что, кроме нескольких выступлений в Одессе в цирке Бушэ, Кобейн не смог найти никакой информации о танцовщице на трапеции.
Селена, Ари-Ариадна, не отсюда ли имя в рассказе? Она не только танцевала на невидимой трапеции в ореоле серебряных нитей в городе на Черном море, но и украла сердце прадеда Давида Гашика.
Слишком невероятно, чтобы быть правдой! Но в рассказе было упоминание о кольце с желтым камнем, сверкавшим, как кошачий глаз, именно оно было украдено у артистки и возвращено влюбленным потомком Гашика. И, возможно, именно Кристоф, если он бывал когда-то в Одессе, был счастливым избранником и соперником прадеда Давида!
Бэй чувствовал себя пьяным без вина.
Летающим без крыльев. Орущим на весь свет, не открывая рта.
Таких совпадений не бывает, но они случаются!
Правда, пока было непонятно, что делать со всей этой совершенно невероятной и нереальной информацией. Сказать Гашику о том, что они могут оказаться связаны друг с другом общим прошлым их прародителей?
Еще по дороге в Голландию Кобейн начал узнавать подробности смерти Ари. И сразу же натолкнулся на несоответствие того, что говорили в семье, и что произошло на самом деле. Через неделю у него была достаточно полная картина.
Прародительница успела пожить чуть больше года после рождения близнецов. В семейной части кладбища присутствовала соответствующая надгробная плита с датой, а запись в церковных реестрах говорила, что церемония похорон прошла на неделю позже. Ровно столько времени заняла перевозка бренных останков из Марселя, где Ари умерла в больнице от внезапной болезни.
Нужно было проверить записи в госпиталях Марселя.
Выделив на это три дня, Бэй отправился во Францию.
Сначала был Париж, Карина, выигравшая золото на Гран-при Франции и три романтических дня в городе влюбленных.
Таша настолько радовалась победе, что едва не призналась в теплых чувствах Кобейну. Похоже, что твердый лед, защищавший ее сердце от мужских посягательств на сестру, начинал подтаивать.
— Она еще никогда не катала программы с таким вдохновением, Бэй! — призналась Таша в порыве эмоций после церемонии награждения. — С таким настроением она сможет выиграть Олимпиаду!
Телефон Кобейна завалила вереница сообщений.
От Зоси. Первая. Через минуту после выставления оценок.
От друзей и родителей, которые были в курсе его отношений с известной фигуристкой.
От Гашика и даже Кардинала.
Оставалось только изумляться, как быстро личная жизнь становится общественным достоянием, если ее связываешь со звездами. И это при том, что пресса и большой мир были еще не в курсе подробностей романа Волжской. Бэй держался в стороне и на расстоянии, и пока это работало.
А чтобы провести вместе выходные в Париже, детектив и спортсменка разыграли самый настоящий побег. Для репортеров Волжская уехала домой на непродолжительный отдых перед поездкой в Токио на финалы Гран-при. Помахав на прощанье провожавшим, Карина переоделась в ближайшем туалете в ставшую привычной бесформенную куртку, натянула кепку, скрылась за большими очками. Потом вернулась в зал вылета, чтобы уже вместе с Бэем отправиться на квартиру, которую он снял недалеко от Собора Парижской богоматери.