После родственника неожиданно позвонил доверенный врач Гашика. Он растягивал слова и казался неуверенным на другом конце телефонной связи.
— Кажется, я пересмотрел детективных фильмов и никак не решусь разговаривать с вами без мысли о прослушивании.
Бэй рассмеялся.
— Тогда мне стоит приехать. От Брюсселя до Вены всего десять часов пути.
Дорога никогда не утомляла Кобейна.
Информация, которую собрал Франц Ноббе, касалась нескольких сотрудников Нидершерли, в том числе невропатолога, наблюдавшего Кики. Получалось, что в клинике герцога работало много специалистов, отмеченных в медицинском мире слухами или неприятными подозрениями. От нарушений в хранении и пропаже наркотических средств до чрезмерного увлечения нетрадиционными методиками лечения. Два года назад невропатолога, еще не работающего в тот момент в Нидершерли, обвиняли в нарушениях протокола эвтаназии и слишком легком назначении пациентам серьезных препаратов.
— Всем этим делам и слухам не было дано хода, они не подтверждены документально, в одном случае даже сделано официальное опровержение. Но я счел нужным сообщить вам об этом, а вы уж сами решайте, что делать с информацией дальше. Среди персонала есть два специалиста, которые давно занимаются только альтернативными методами лечения, недоказанными и официально непринятыми для использования. За последние несколько лет с их именами были связаны случаи чудесных выздоровлений и очень плохих результатов. Тех самых, когда обычная медицина могла бы дать пациентам шанс на выздоровление. Что касается Кики, к сожалению, подобная реакция психики, как развитие шизофрении в ответ на наркотическую зависимость или на лечение от нее, встречается нередко. Чаще у молодых людей, но также и в более старшем возрасте. В случае с Лианой Флин я бы отметил лишь один факт. У нее была аллергическая реакция на определенный препарат. Можно считать врачебной ошибкой, что это не учитывалось при лечении, и да, небольшое количество этого лекарства в тяжелом состоянии пациентки могло спровоцировать остановку сердца. Но сейчас мы с вами находимся в области субъективных догадок и пустых предположений.
Поблагодарив врача и выспавшись в гостинице, на следующий день Бэй снова наведался в музей цирка, чтобы попытаться узнать побольше о Селене, танцовщице на трапеции, но безрезультатно. Правда, еще раз посмотрел на афишу о ее выступлении в цирке Буша.
И направился в Брюссель.
Чтобы через день обычным утром снова сорваться в дорогу.
Не было звонков, писем, сообщений, ничего не было.
Но, подойдя к окну во время завтрака, Кобейн почувствовал, как сжалось на мгновение сердце и накатило необъяснимое понимание, что ему нужно оказаться совсем в другом месте. Что он уже опаздывает на необъявленную встречу.
Ругаясь и злясь, но отказываясь следовать логике или здравому смыслу, Бэй стремительно собрался и выехал в сторону дома.
Погода была не зимняя даже в Бельгии, а по мере приближения к побережью становилось еще теплее, а значит, сыро и неуютно. Накрапывал вездесущий голландский дождь. Тучи провисали все ниже, так что захотелось пригнуться под их тяжестью. В Зандворде хозяйничал порывистый ветер, разогнавший людей по домам. Пляж исчез под напором сильных волн, как взмыленные лошади покрытых желтой пеной. Заброшенная хозяином квартира казалась пустой и холодной.
Первым делом Бэй заварил кофе, чтобы наполнить пространство ароматом, выкрутил до двадцати трех градусов датчик отопления и зажег несколько свечей. Еще было светло, просто тускло и серо, и свечи наполнили комнату шорохом огня, запахом воска, ожили в углу брелки, перемигиваясь таинственными бликами.
К свечам Кобейна приучила мама. В доме родителей их всегда было много — на журнальных столиках, у камина, на подоконниках… огромные, как тумбы, на полу, обязательно на столе — даже за обычным, повседневным ужином. В детстве братья лепили из горячего воска незатейливые фигурки или катали из них шарики, чтобы обстреливать друг друга, пока не видят родители.
Закончив со свечами, Бэй заглянул в холодильник, проверил содержимое шкафов и пришел к неутешительному выводу, что кроме очередной пиццы в морозилке и нескольких видов тостов, у него в доме ничего съедобного нет. Он собрался в магазин и вдруг понял, что не сможет уйти из квартиры. Нелогичное ожидание, терзающее его внутренности, не позволит отойти далеко от здания.
Пусть будет смешно завтра, пусть он назовет себя утром тванским идиотом и успокоится, но сегодня он не был способен справиться с воплем интуиции, что к нему едет, идет, приближается девушка с серыми глазами.