Полицейский за спиной Кобейна присвистнул:
— Это кому же ты так насолил? Больше похоже на месть, чем на простое хулиганство. Пиши заявление.
Бэй покачал головой, с трудом сдерживая душившую его ярость. Хотелось подойти и выплеснуть ее сильным ударом о стену, чтобы не осталось даже букв «АН» в его квартире.
— Не буду. Я частный детектив. Разберусь сам.
— Хорошо, но ты мне должен объяснительную с причинами отказа от следствия.
Кобейн не ответил. Он смотрел на трещину, застывшую звездой на витражном окне. При свете люстры на стекле виднелись отпечатки рук, лба его, ее. Удар был нанесен в середину, как разорванное сердце.
Бэй мучительно и в тоже время мстительно ухмыльнулся, представив боль того, кто крушил его дом в слепой ярости.
Сероглазая Тайна и Цепной Пес превращали жизнь Кобейна в осколки, которые сорванными брелками валялись по всей квартире. Бэй подошел к окну на кухне, выходившему на улицу. Мотоцикла в тени больше не было.
Полиция уже опрашивала соседей, выяснив, что из квартиры Кобейна доносился шум одновременно с первыми звуками пожарной сиреной. Да, шум был сильный, словно кто-то носился с огромным молотом и бил им по стенам, но пары минут на подобное разрушения квартиры не хватило бы.
— Этому должно быть логичное объяснение, — заявил полицейский, проводивший опрос. — Преступник, обзовем твоего вандала именно так, потому что урона он тебе нанес немало — считай, что всю квартиру вынес — мог находиться внутри больше суток. Соседи не все это время были дома. Вроде бы хватает время для разрушений. Ну а стены крушил в последний момент, швыряя тяжелые предметы. Силища-то какая должна быть! Может, сразу среди боксеров тяжеловесов или дзюдоистов подозреваемого искать начнешь?
— Спасибо за совет, — усмехнулся Бэй, — обязательно прислушаюсь.
Он уже вызвонил Кайта, чтобы тот приехал на помощь, захватив побольше мусорных мешков, и набрал брата — попросить ключ от сарая и дома, чтобы попасть внутрь, когда закончит подбирать осколки своей жизни и выбрасывать мусор.
— Почему вид твоей квартиры вызывает у меня стойкую ассоциацию со сломанной после фестиваля рукой? — спросил Кайт, сгребая ногой осколки вазы на полу.
Бэй промолчал. Он собрал шваброй в горку брелки и теперь горстями забрасывал их в мешок, испытывая иррациональное чувство вины, что духи дорог должны оказаться в закрытом пространстве черного полиэтилена.
— Знаю, почему, — продолжил Кайт, не дождавшись ответа. — Это всего два примера бесцеремонного вмешательства в неприступную крепость твоей жизни. Такое и представить почти невозможно! Великолепный Бэй на коленях перед обстоятельствами или чужой волей.
Кобейн фыркнул от раздражения:
— Испытываешь прочность нашей дружбы?
— Ага, или твоего самообладания. Ну так как, я прав? И если да, то во что ты вляпался, не знающий промахов частный детектив?
— У меня нет доказательств, но думаю, что ты прав.
Кайт выпрямился, награждая друга выразительным взглядом.
— Означает ли твое признание, что ты снова был с той девчонкой?
— Да, — голос Кобейна был глухой, но решительный.
— Черт возьми, Бэй! — взорвался Кайт, отбрасывая на пол мешок, в котором зазвенели осколки посуды. — Ты что творишь?
Кобейн молчал, продолжая складывать брелки.
— А это, значит, месть ее психопата? Кто она? Что ты делаешь, Ван Дорн?
Кобейн поднялся, уронив мешок из рук, и застывая напротив друга.
— Не знаю я, кто она. И не знаю, что делаю.
Кайт развел руками, растеряв все слова. Покачал головой, потом прошел к треснутому окну, и выразительно посмотрел на отпечатки пальцев на стекле. Снова покачивание головой, едва слышный шепот из ругательств:
— Что ты творишь?
Не вопрос, а утверждение. С неверием в голосе.
Бэй подошел к стене и стал срывать уцелевшие брелки.
— Это серьезно? — раздалось за его спиной. Кайт вернулся к сбору мусора с пола. — С девушкой психопата? Хотя как может быть серьезно с тем, кого даже не знаешь? Не понимаю, Бэй.
— Я сам себя не понимаю.
Друг снова бросил мешок на пол и подошел ближе, застывая над Кобейном, засунув руки в карманы брюк, напряженный, как струна.
— Мать Карины в больнице, через пару недель начинается Олимпиада. Тванская задница, Бэй! Ты не можешь бросить ее в такой момент!
— Что я должен, по-твоему, сделать? Признаться в измене? Или делать вид, что ничего не случилось?
— А ты все-таки собрался расставаться?! — почти закричал Кайт. — Расставаться с Кариной из-за какой-то девчонки, свернувшей твои мозги набок? И не говори мне о внезапно случившейся любви. На страсть безумную это похоже, а не на чувства.