— Что ты знаешь о моих чувствах, — огрызнулся Бэй, забрасывая в мешок последний брелок и поднимаясь на ноги.
— Я видел тебя с Кариной. Она дорога тебе. Ты никого так долго не добивался, ни на кого не смотрел с такой нежностью. Так что не обманывай себя, что ничего к ней не чувствуешь…
— Чувствую, я, конечно, что-то чувствую к Карине. Теплоту, нежность. Желание защитить. Уважение. Я даже думал, что это любовь, та самая, что может согревать долгие годы. Но я предал. И девушку, и чувства. Разве это не значит, что я ошибся, и никакой любви не было? И что мне со всем этим делать Кайт? — Неужели в голове Бэя проскальзывали ноты отчаяния? — Признаться в измене — значит, нанести удар. Молчать, вести себя, будто ничего не случилось — подло. Да я даже не знаю, получится ли у меня. Разве скроешь, что желаешь другую женщину?
Кобейн тяжело дышал и с трудом подбирал слова.
— Желаешь… другую… — передразнил Кайт. — Что, не насытился? Мало оказалось?
Бэй сжал кулаки и дернулся в ответ на слова друга. Но во время остановился.
Кайт снова покачал головой, словно не заметил движений Кобейна, и продолжал обвинять, не опасаясь последствий, уверенный в своей правоте.
— Тебя любит такая женщина, а ты ведешь себя недостойно. Недостойно ее. Недостойно себя. Я не знаю тебя таким, Великолепный Бэй! Ты же у нас спокойный, уравновешенный, надежный! Ну ладно, может, все дело в том, что ты всегда таким был и не успел наделать глупостей в юности? Или просто зажрался успехом, не хуже олигарха Тажинского? Рядом с тобой женщина, о которой грезят тысячи мужчин, а ты готов разбить ей сердце какой-то бессмысленной интрижкой?
Бэй подошел к холодильнику, достал бутылку с водой, глотнул прямо из горлышка.
Друг разволновался не на шутку. Пыхтел как паровоз, дымился праведным гневом. Говорил вещи, которые Бэй сам уже успел себе наговорить за последние два дня сотни раз.
— Это сильнее меня, Кайт, — признание далось особенно трудно, потому что было признанием в одержимости или слабости, а и то, и другое иначе как ударом для самолюбия не являлось.
Кайт понял это, удивленно приподняв брови, пожал плечами, и выразительно уставился на Бэя, ожидая продолжения исповеди.
— Я не хочу делать больно Карине, дорожу нашими отношениями. Наверное… — голос стал неуверенным. Бэй в сердцах махнул рукой и направился к бару.
Коллекция крепких спиртных напитков в его доме состояла из пары бутылок хорошего виски, традиционного дженивера и джина. Она тоже пострадала от ярости незваного гостя, все бутылки валялись на полу в желтой, излучающей алкогольные пары луже, но одна бутылка виски уцелела. Увидев действия Кобейна, Кайт достал бокалы, стоявшие в закрытом шкафу и потому не пострадавшие.
— До содержимого шкафов твой одержимый фанат не добрался, — прокомментировал он свою находку.
Бэй плеснул немного виски в стаканы. Молча, одним залпом опорожнил свой.
— Устал я сегодня, — проговорил он, оставляя стакан среди заваленного мусором стола, и вернулся к уборке.
Бокал друга детства остался пока нетронутым.
— Я и так облажался, а если еще начну врать и притворятся, что останется от меня, Кайт?
— Ты хочешь расстаться с Кариной и начать отношения с этой девчонкой?
Бэй покачал головой.
— Я не знаю. Нет. Наверное, не хочу. И если хочу, то как я ее найду?
— Двух жарких встреч не хватило, чтобы познакомиться? — не удержался от сарказма Кайт. Но быстро взял себя в руки и уже ровным голосом продолжил: — Если внутри тебя такая каша, может, стоит задуматься прежде всего о Карине? Оставить ее сейчас будет подло.
— Предлагаешь врать?
— Душу свою всклокоченную точно не выворачивать. Промолчать!
— Обмануть твою драгоценную Карину?
— Мою драгоценную? Бэй! Мою? — Взорвался Кайт. — Жестоко, друг детства… — Он наградил Кобейна взглядом, в котором возмущение мешалось с отчаянием и болью. У Бэя неприятно сжалось сердце. — Знаешь, что самое паршивое в нашей ситуации? Даже если вы с Кариной расстанетесь, у меня нет шансов. Не было, нет и не будет. Эта женщина не для меня, простого, хорошего, наверное, надежного парня. Ей нужен кто-то особый, вроде Великолепного Бэя. Или того олигарха, которого она послала ради тебя. Это не значит, что я не попробую обмануть судьбу, если твоя голова не встанет на место, и ты действительно потеряешь Карину. Только вот сейчас, в этот момент, твой уход станет слишком сильным ударом. Сумей поддержать ее! Заткни куда подальше свою не к месту вылезшую совесть и разгулявшиеся гормоны!