Бэй даже подумал о Кики и диагнозе раздвоения личности. Может, он тоже сходит с ума, если голова и тело больше не могут понять друг друга?
— Основываясь на опыте всех моих бурных романов в подростковом и юном возрасте, — продолжал между тем Кайт, — с уверенностью могу сказать, что это проходит. Иногда процесс протекает болезненно, иногда легко. Но все проходит. Каким бы ни был всплеск чувств, он успокаивается, как волна после шторма. — Друг кивнул в сторону окна, за которым в черноте ночи ничего не было видно, кроме отпечатков на стекле, наталкивающих на не совсем спокойные воспоминания, но жест был понятен. После двухдневного шторма прошедший день был спокойным, и море колыхалось огромным, тяжелым студнем.
— Может быть, ты прав, — согласился Бэй.
Он хотел верить в то, что говорил друг.
— Ну а если ты со мной даже сейчас согласен, значит, нужно помочь тебе переболеть. И не вздумай в честность и откровения на фоне чувства вины играть.
Бэй разглядывал кусок непропеченной пиццы у себя в руках и видел в ней картину — неровные пятна соуса, огрызок красного перца, белые с оранжевым подтеки растопленного сыра и зеленые крапинки приправ. Кандинский… или Малевич…
С сомнением в голосе он сказал:
— Если это случилось, значит, мои чувства к Карине не те, на которых стоит строить серьезные отношения…
— Бэй, одна интрига! Сумасшедший секс. Ну, может, у тебя и правда гормональный срыв. Не делай таких далеко идущих выводов. Дай себе и Карине время. Шанс. Вы — такая красивая, гармоничная пара. Даже если ты не изменишь своего мнения, до окончания Олимпиады ты — идеальный парень для нашей чемпионки, и от тебя она должна получить поддержку, внимание и любовь на расстоянии.
Бэй упал спиной на кровать, удерживая Кандинского в руке и чувствуя легкое головокружение.
Кайт продолжал и поглощать с аппетитом пиццу, и рассуждать на тему личной жизни друга:
— Считай, что звезды за вас — Карина в России и оттуда сразу улетает в Канаду на Олимпиаду. Телефонную любовь ты же сможешь изобразить?
— Да иди ты… — огрызнулся Бэй, глядя на белый потолок, безликий и безразличный, и испытывая благодарность… за что? Помощь? Нравоучение? Или за то, что Кайт пришнуровывал его своими рассуждениями к тому, о чем твердил Кобейну здравый смысл?
Шенми, девушка с серыми глазами, грацией кошки и силой львицы, разрушала его жизнь и его самого.
Последующие два дня ушли на уборку квартиры, оформление страховки, улаживание бумажных дел с полицией и соседями. Исчезнувший в ночь погрома мотоцикл отследить по шведскому номерному знаку не удалось.
Неудивительно.
Все это время Кобейн жил у брата. Мама попыталась расспрашивать сына о причинах его болезненного и растерзанного вида, о разгроме в квартире, но, не получив никаких ответов, смирилась и ограничилась помощью по организации уборки, искала мастеров для ремонта и замены витражного окна, готовила ужины по любимым рецептам из детства и приносила их в дом Куна. Просто ненавязчиво была рядом.
К концу недели, глядя на опустевшую и казавшуюся чужой квартиру, Бэй понял, что не хочет в нее возвращаться, и попросил Лилит Ван Дорн сдать ее в аренду, а сам собрал вещи и, поставив родных перед фактом, что поживет полгода в Брюсселе, отправился в Бельгию.
Красноречивые фотографии разгрома, которые Кайт отослал Карине, определили направление телефонных разговоров, а то, что мать Волжских чувствовала себя намного лучше, дало пространство для темы Олимпиады. Бэю даже не приходилось притворяться или обманывать. Его интерес и волнение за Карину были искренними. Во время ее коротких пересадок по пути из заснеженной Москвы в заснеженный Торонто времени на встречу не было, и разлука затягивалась еще на месяц, вмещавший самые важные для фигуристки соревнования.
— Мне хотелось, чтобы ты был рядом со мной в Канаде, но я понимаю, что это невозможно, — призналась она в одном из разговоров.
— Представь, я бы сидел среди зрителей на каждом выступлении и в пустом зале на каждой тренировке и ждал тебя в постели каждый вечер или еще хуже — в соседней комнате делал бы вид, что не жду… Помогала бы тебе такая ситуация концентрироваться на пути к победе?
Карина смеялась в ответ и честно признавалась, что нет.
Кобейну казалось, что он хорошо играет свою роль, но в голосе девушки накапливалось напряжение и появлялись сомнения. Особенно после того, как Карина приехала в Канаду и начала активно тренироваться. Натянутые нервы обостряли женскую интуицию, и в разговорах появилась тема холодности, вопросы… Все ли между ними, как прежде? Испытывает ли Бэй такие же чувства, как раньше? Карина нервничала и становилась все больше похожа на Каренину.