— Ты хорошая актриса, и я рад, что ты хорошо повеселилась. Но о проклятии... Это же чистейшая правда. Я тоже вижу внутри них грязь, – Хамсин вздохнул и невесело улыбнулся. – Но знаешь, мне плавать на остальных, я переживаю только за родителей и Эвклаза. Как ни крути, они такие же.
Сирокко ничего не ответила, однако это было не нужно. Хамсин понимал её, этого было достаточно. Она хорошо повеселилась и теперь будет долго вспоминать об этом. Брат взял её за руку и потащил вниз по склону холма, постепенно ускоряясь.
Сирокко не задавала вопросов, а просто следовала за ним. Она была готова на что угодно, лишь бы не появляться дома. Только представив, какая выволочка её ждёт, Сирокко внутренне сжалась от нехорошего предчувствия.
— Давай посидим на берегу, – Хамсин остановился внизу склона и замер, вслушиваясь в переливчатое пение.
Вглядевшись в переплетение ветвей, Сирокко заметила на фоне быстро темнеющего неба темный силуэт маленькой птички.
— Хороший вечер, – прошептал парень.
* * *
Сирокко не торопилась домой. В нерешительности потоптавшись на пороге, она всё-таки открыла дверь и скользнула в тёплую комнату.
Хамсин, следовавший за сестрой, с трудом избежал столкновения, когда та резко остановилась.
— Ты... Ещё не спишь? – севшим голосом спросила Сирокко.
— Тебя ждала, – прошептала Цикута. – Только чш-ш-ш... Ни звука.
Сирокко послушно замолчала, напряжённо смотря на мать. Она не знала, чего ожидать.
— Хамсин... Попрощайся с сестрой.
— Что?! – изумленно прошептал он, с неверием глядя на мать.
Сирокко вздрогнула. Холод пробрал её до костей. Потом решительно отогнала страх, который уже начал пробираться ей под кожу. Она – ветер. Ей будет лучше уйти. Хорошо, что мама это поняла.
— Так будет правильно. Прощайся и иди спать.
— Я... Сирокко, – Хамсин чуть ли не умоляюще посмотрел на сестру.
— Прощай, – девочка... девушка сжала Хамсина в объятиях. – Если будет на то воля свободных ветров, мы с тобой ещё когда-нибудь встретимся. Нам нельзя оставаться на одном месте, ты же знаешь.
— Я не думал, что так скоро, – на глазах Хамсина показались слёзы. – Прости меня за всё. Я тебя очень сильно люблю.
— Я тоже тебя люблю, – Сирокко заставила себя улыбнуться. – Всё к лучшему, мой братик. Иди спать, и пусть тебе приснится день, когда мы увидимся вновь.
Хамсин, с трудом разомкнув объятия, шагнул в сторону. Поперёк его щеки вспыхнуло пламя свечи. В последний раз взглянув на сестру, он почти бегом бросился в соседнюю комнату.
— Переодевайся, – Цикута встала и протянула дочери свёрток.
Сирокко словно в тумане развернула его и, с трудом найдя правильную сторону широких тканевых штанов, которые зауживались книзу, негнущимися руками надела их на себя. Потом сменила старую, полупротёртую рубаху на новую, из качественной и невероятно дорогой ткани.
— Плащ, – Цикута кивнула на стул рядом с собой. – И ботинки. Возьми этот мешок, там хватит еды и денег на первое время.
Накидка, которую взяла Сирокко, была сделала из плотной и лёгкой ткани. Вполне возможно, она могла бы удержать воду и холодный воздух. Где Цикута взяла эти вещи и во сколько они ей обошлись, Сирокко старалась не думать. Став на колено, девушка зашнуровала невысокие ботинки из мягкой кожи. Потом, медленно поднявшись, она набросила холщовый мешок себе на плечи.
— Теперь ты готова.
Цикута поднялась со стула и любовно убрала волосы с лица дочери. Её лицо не выражало никаких эмоций, однако глаза женщины блестели, как в лихорадке. Сирокко понимала, что разбивает родителям сердце, однако это было лучше, чем уничтожить свою душу. И девушка была благодарна матери за понимание.
— Будь сильной, моя девочка. Иди за своим сердцем и береги себя. Я знаю, что мы можешь всё, что захочешь. Верь в себя, что бы ни случилось. И, если ты когда-нибудь будешь в этих краях, зайди в наш маленький дом, – голос Цикуты сорвался, однако она сглотнула и продолжила. – Будь счастлива, моя храбрая дочка. Я всегда буду тебя любить.
— Прощай, мама, – едва слышно прошептала Сирокко, обнимая Цикуту. – Я люблю тебя... И передай папе, что я его очень люблю, буду скучать и прошу у него прощения. И Эвклаза тоже люблю!
— Передам. А теперь ступай, – Цикута кивнула на дверь. – Ветер укажет тебе дорогу.
Сирокко в последний раз посмотрела на маму и маленькую уютную комнату, словно пытаясь выжечь их в своём сердце. Потом, улыбнувшись, она выбежала из дома.