Эблис, с всё так же гордо поднятой головой, прошла в открытую мужчинами высокую дверь. Сирокко, напустив на себя важный вид, старалась не отстать от подруги. Она пыталась не глазеть по сторонам, однако блестящая красота двора притягивала к себе взгляд.
Нежно-кремового цвета дорожки сплетались воедино, образуя сложную сеть аллей, которая пронизывала весь сад. Зеленеющие клумбы заполняли изумрудные деревья и кусты, похожие на пушистые облака. Ручьи с прозрачной водой протекали под небольшими мостиками, журчали и извивались, а на образующихся водопадах брызги переливались всеми цветами радуги и напоминали драгоценные камни.
— Пройдете через чёрную дверь, – стражник, который, оказывается, всё это время шёл следом, внезапно подал голос. – Налево.
Сирокко обогнула дом, казавшийся вблизи ещё более монументальным, с указанной стороны и зашла в массивную, но скромную по меркам особняка дверь. Внутри комнаты царил полумрак, однако было видно, что её стены и пол покрывала светлая плитка, а крючки, которые держали лампы, явно не являлись простой железкой. Дверь напротив входа тут же отворилась, и в проеме показалась крепкая женщина средних лет. На ней был простой костюм служанки и белый передник, об который та спешно вытирала руки.
— Да что же это такое? Кого же вы привели? – видимо, сообразив, что к чему, тут же начала причитать женщина. – Да это ж дети, как же им можно вверять работу? Вы куда смотрели?
— Это миледи Дамнрок с кузиной, – тут же отозвался первый стражник. – Борнан Дамнрок за неё поручился.
— Ну, коли так, то можете проходить, – протянула служанка, пристально рассматривая пришедших девушек. – Только учтите, что господин беседует с каждым, кто поступает к нему на службу, и ведёт строгий отбор.
Сирокко кивнула и, когда женщина развернулась и вышла из комнаты, последовала за ней.
— Если господин позволит вам остаться, то в ваши обязанности будет входить ежедневная влажная уборка, мытьё окон, полировка посуды и столовых приборов, выбивание ковров и покрывал и прочие мелкие поручения, – пока подруги шли по коридору, служанка трещала, словно сорока. – За вами постоянно будет присмотр, если сделаете что-то не так, то сразу получите выговор или вообще вылетите отсюда. Для прислуги отведён весь подвальный этаж, а в сам дом вы будете входить, только если что-то нужно сделать. Всё поняли? Скорее всего, господин побеседует с вами завтра. И знайте, что он очень требовательный.
— Если честно, я уже пожалела, что выбрала этот дом, – процедила Эблис на ухо подруге. – Честное слово, как будто мы хотим устроиться не служанками, а по меньшей мере личными телохранителями.
Сирокко хмыкнула и понимающе кивнула. Но она понимала, что если и сможет найти какие-либо знания, то только здесь.
Почти не слушая проводницу, Сирокко смотрела по сторонам. Сейчас они шли по какому-то полутемному коридору, в котором пахло сыростью и горящим в лампах маслом. Пол, стены и даже потолок были выстланы камнем, и создавалось впечатление, что коридор проходит глубоко под землёй, однако Сирокко знала, что сейчас они находятся в том самом подвальном помещении.
— Здесь будет ваша комната. Советую вам пока тут не обживаться, потому что скорее всего завтра господин вас выгонит, – женщина распахнула перед девушками дверь, и Сирокко с облегчением нырнула в комнату, желая поскорее отделаться от надоедливой служанки. – Меня зовут Ангора, если что, зовите.
— Непременно, – даже в темноте было видно, что Эблис закатила глаза.
Сирокко, подождав, пока подруга окажется в комнате, резко закрыла дверь и только потом расслабилась. Пока Эблис зажигала масляную лампу, девушка думала о том, что завтра скажет господину. Фраза: «Здрасьте, мне четырнадцать, и я хочу найти кое-что в вашей библиотеке» вряд ли поспособствует принятию на работу, так что придётся придумать что-то более внушительное.
Когда лампа разгорелась, Сирокко оставила достаточно невеселые мысли и решила как следует осмотреть свою новую жилплощадь. Если завтра ей повезёт, то она останется здесь надолго.
— Ну, это лучше, чем можно было ожидать, – протянула явно раздосадованная Эблис.
После личного замка небольшая комната три на четыре, конечно, покажется крохотной, однако Сирокко к такой привыкла. Совсем недавно она делила такую же с братом, так что разница не показалась ей внушительной.
— Моя половина правая, – тут же заявила Сирокко, подходя к столу возле входа. Он был сделан из прочного дерева и покрыт блестящим лаком. Дальше от входа стояла обычная кровать, совсем привычная, похожая на домашнюю. Конечно, от такого богатого особняка Сирокко ожидала чуть больше, однако это было все-таки лучше, чем ничего.