Половина Эблис была точно такой же, но у неё вместо стола стоял шкаф.
Вот и вся мебель, помимо двух ламп на противоположной от входа стене, которая была в комнате.
— Не знаю, как ты, а я жутко устала, – с этими словами Эблис, не раздеваясь, завалилась на кровать. – В жизни так не уставала.
— Надеюсь, нас примут, – Сирокко тоже легла на свою кровать и теперь безучастно рассматривала потолок.
Она уже перестала удивляться, устала бояться. Сирокко смотрела на своё будущее с интересом, но без страха. Она уже привыкла к этому: отгораживалась от своих проблем, словно они происходят с другим человеком. Это помогало не сойти с ума, когда вокруг все насмехаются. Она знала себе цену, знала, к чему ей надо стремиться. И она будет к этому идти несмотря ни на что.
Глава 13
Сирокко стояла на высоком холме и смотрела на расстилавшееся вокруг поле спелой пшеницы. Ветер ласково играл одеждой рабы и её волосами, едва доходящими до плеч и имевшими цвет той самой пшеницы, которая заполняла все пространство перед глазами.
Знойное ярко-синее небо и палящее солнце напоминали о доме. О родителях и Хамсине. О маленьком Эвклазе.
Сердце Сирокко наполнило чувство бесконечной свободы и такой сильной любви, о которой все лишь мечтают. Ветер, кружащийся вокруг, оплетал её руки, оставляя на них легкие поцелуи.
— Поднимайся, – кто-то нещадно трепал её по плечу. – Скоро пойдём поболтаем с господином, ты должна быть в форме.
Сирокко сквозь силу раскрыла глаза и с непониманием посмотрела на Эблис, которая деловито бегала по комнате. Складывалось впечатление, что та проснулась уже несколько часов назад, однако Сирокко точно знала, что сейчас не позднее шести утра.
— Ощущение, что и не спала вообще, – процедила Сирокко, кое-как принимая сидячее положение.
— Ты всю ночь вертелась и что-то бормотала, – быстро ответила Эблис. – Мне тоже не спалось. Я всё думала о доме и о родителях. Им, должно быть, очень тяжело сейчас. У них нет детей кроме меня.
— Ты всё сделала правильно, – заверила подругу Сирокко. – Это ведь твоя жизнь, и только ты можешь решать, как её прожить.
Эблис ничего не ответила, а только неопределенно пожала плечами. Было видно, что она находится в довольно подавленном настроении и сейчас её лучше не трогать, поэтому Сирокко молча прошла к столу и умылась из небольшого таза с ледяной водой.
Холод пробрал её до костей, однако потом она почти сразу почувствовала удивительную бодрость и желание приступить к делу. Почему же раньше никогда не начинала утро с подобной процедуры?
Входная дверь резко распахнулась, и на пороге показалась та самая женщина, которая встретила их вчера.
— Здравствуйте, Ангора, – Сирокко склонила голову в приветственном жесте, к правому плечу и чуть вниз.
— Девочки, вы собрались? - сразу затараторила она. – Господин готов вас принять.
— А что, господин вот так лично беседует с каждой прислугой? – спросила Эблис, озвучивая мысли Сирокко.
— После того, как два года назад на него совершила покушение одна горничная, он теперь обслуживающий персонал сам отбирает, – заговорщески понизив голос, ответила Ангора. – Он выгоняет всех, кто кажется ему подозрительным.
— Понятно, – с деланным равнодушием ответила Сирокко, мгновенно понимая, как им следуют поступить. – Пойдём, Эблис. Нельзя заставлять себя ждать.
Эблис, спешно поблагодарив Ангору, вылетела из комнаты следом подругой. Когда в полутёмном коридоре они поравнялись, то, едва заглянув друг другу в глаза, утвердились в своём намерении изо всех сил играть беззащитных маленьких девочек, кем, в принципе, они и являлись.
— Всё оказалось проще, чем я ожидала, – прошептала Сирокко. – Теперь дело за малым.
Девушки замолчали. Каждая думала о своём, однако все их мысли сводились к одному: как сделать так, чтобы им разрешили пользоваться библиотекой. Сирокко понимала, что это будет невероятно сложно, потому что абы кому знания не даются. А кто они? Эблис все же является единственной наследницей знатного и богатого рода, но Сирокко всего лишь беглянка из провинциальной деревушки.
Коридор вскоре закончился, девушки поднялись по крутой каменной лестнице и оказались словно в другом мире. Несмотря на то, что помещение явно было служебным, поражала высота потолков и роскошь отделки. Свет, падавший из высокого окна, заливал комнату ярким светом. В нем горели и переливались покрытые золотом элементы декора стен, блестели волнообразные разводы на мраморном полу.
Комната была относительно небольшой и полностью заставленной столами. Очевидно, что здесь приготовленные блюда ожидали отправки в хозяйскую столовую.