За окном послышалось ржание лошадей и громкий говор нескольких человек.
— Наверное, приехали, – Эблис, сунув в рот вафлю, выскочила из комнаты. Кажется, десерты готовили для неё несколько поваров, чтобы заслужить расположение. Что ни говори, она разбивала мужские сердца вдребезги.
Сирокко ещё немного полюбовалась на себя, подправила несколько выпавших жёлтых прядей из незамысловатой прически и последовала за подругой.
Она ничего не знала о родных госпожи, но это не пугало её. Сейчас, пока она шла по роскошному коридору не менее роскошного особняка, она думала лишь о книгах, которые могут дать ей подсказку. Ей не нужно было богатство и власть: всю свою жизнь она хотела лишь одного – бежать по полю несжатый пшеницы, купаясь в лучах полуденного солнца и танцуя вместе с ветром. И каждую секунду своей жизни она будет стремиться к этому.
За несколько недель, проведённых не дома, она уже привыкла к компании Эблис, а когда та была занята какими-то своими делами, то к одиночеству. Более того, Сирокко находила в отсутствии семьи большой плюс. Во-первых, она никому не должна была отчитываться, где была и что делала. Если бы она захотела, могла бы хоть сейчас исчезнуть безо всякого затруднения. Конечно, Эблис бы попросила свой ветер узнать, все ли в порядке с подругой, однако на этом все. Она бы не стала требовать объяснений, когда та вернулась бы. Во-вторых, Сирокко сама была освобождена от бремени мыслей «а где же Эвклаз?», «а почему папы так долго нет?» и всего подобного. Ну и, в-третьих, ветер, кружащий вокруг Сирокко, теперь был свободен: голова больше не болела, тошнота не поднималась от желудка.
В гостиной было непривычно многолюдно. Обычно сюда никто не заходил, а теперь Сирокко увидела Валлаго с раздражённым лицом, Нимфею в компании незнакомых парня и девушки, ту самую акушерку с, видимо, помощницей, и ещё несколько слуг. Эблис стояла у дверей и с легкой грустью смотрела на всю эту кутерьму.
— Скучаешь по прошлому? – догадалась Сирокко, подходя к подруге.
— Немного. Но только по таким вечерам, – ответила Эблис, нахмурившись. – Наша семья не была дружна и собиралась вместе очень редко.
— Сочувствую.
Сирокко была рада, что хоть по этому пункту у неё все в порядке. В её семье всегда царила любовь несмотря на напряженные отношения с соседями. И она была безмерно благодарна родителям за то, что они все её детство прикладывали усилия и сглаживали острые углы, которыми оборачивались попытки Сирокко и Хамсина стать частью общества. Да, их не приняли. И что? Зато здесь Сирокко нужна. Однажды она заставит всех, кто унижал её, горько пожалеть об этом. Придёт день, когда они будут гордиться тем, что были с ней знакомы.
Интересно, как там Хамсин? Наверняка после ухода сестры он потерял всякий резон оставаться в деревне. Скорее всего, он тоже отправился в дорогу. Встретятся ли они когда-нибудь или их пути разошлись навсегда? Ведь мир велик, велик настолько, что за всю жизнь не обойти.
— Сирокко, Эблис, идите сюда, – Нимфея окликнула подруг, и те с легким поклоном подошли к госпоже. – Не отходите далеко, мало ли, что может случиться!
— Конечно, – Сирокко кивнула и заняла своё место справа от Нимфеи. Несмотря на то, что она смогла приблизить Эблис к госпоже, лучшей и главной оставалась Сирокко.
Только теперь она смогла как следует рассмотреть гостей.
Рядом с Нимфеей сидел молодой человек, на вид ненамного старше Сирокко. Несмотря на явные различия с сестрой во внешности – его волосы имели темный глухо-коричневый цвет, а кожа явно на тон или два темнее, чем у Нимфеи – черты лица выявляли невероятное сходство.
Так же, как и у девушки с черными, отливающими зелёным волосами, которая тоже расположилась рядом с Нимфеей. Было заметно, что это были брат и сестра госпожи. У Сирокко проскользнула мысль, что Нимфея слишком уж отличается от своих родственников, однако неподдельные сочувствие и тревога, замершие на лицах этих двух молодых людей, показывали, что в семье царит любовь и понимание.
Сирокко перевела взгляд на другой конец комнаты. Там являла какое-то бурное действие акушерка, а её помощница, девушка с достаточно яркой и выделяющейся внешностью, беспомощно стояла рядом.
— Госпожа, можно мне предложить свою помощь врачу? – спросила Сирокко, наклоняясь к уху Нимфеи. – Эблис останется с Вами.
— Конечно, иди, – кивнула Нимфея, не отрываясь от разговора с родственниками.
Сирокко, стараясь не бежать, подошла к врачам. Она приветливо кивнула женщине и представилась её помощнице.
— Пуансеттия, – лукаво прикрывая глаза, ответила та. – Цветок пламени.