Голову опоясала боль, но она заставила себя не морщиться. Слишком тяжелое для ветра слово камнем упало на барабанные перепонки.
— Ты лжёшь, потому что твоё проклятие – быть свободной, – вновь вздохнул Содалит. – Я бы хотел тебе помочь, но боюсь, что однажды эта помощь обернётся против меня. Да и потом... Смысл вкладывать в тебя столько ресурсов, если ты все равно уйдёшь?
Сирокко вздрогнула. Сейчас Содалит озвучивал все то, что она долго прятала в своей душе и чего боялась. Может быть, он был прав. Может, быть ошибался – и, видит Многоликий, Сирокко желала этого больше всего на свете. Она не хотела стать призраком. Не хотела раствориться в своей стихии, как и не хотела стать ледяным чудовищем. Она просто мечтала быть обычным человеком, свободным и гордым. Мечтала не поклоняться глупым стихиям, словно они, бездушные создания, были властны решать судьбу людей. Мечтала просто быть счастливой.
Но ещё она хотела стать лучшей. Желала быть первооткрывателем, сломать привычные устои. Ведь это было написано в её судьбе – а разве можно ей противиться? Гордый ветер выложил для неё путь, и Сирокко всего лишь осталось его пройти – от начала до конца, с гордо поднятой головой.
— Вы считаете, я смогу добиться высот? – спросила Сирокко.
— Определенно, при больших стараниях, – кивнул Содалит, не понимая, к чему клонит девушка.
— В таком случае хочу предложить сделку, – прежде, чем учитель смог возразить, Сирокко продолжила. – Вы научите меня нужным приемам, а я буду должна услугу. Вы сможете попросить её в любой момент.
— Как я могу знать, что ты не откажешься ее выполнять? – нервно рассмеялся мужчина, резким движением заправив за ухо выбившуюся прядь волос.
— Если я не выполню услугу в обмен на услугу, то пусть огонь сожжёт мою душу, ветер развеет её по свету, вода унесёт в пучину, а земля засыпет могилу.
Во второй раз это делать было проще, но зато в голову полезли непрошеные мысли о Дореми и Мирро. Интересно, какое желание они попросят? От одной мысли об этом между лопаток пробегали ледяные мурашки. И зачем она только давала эту глупую клятву?.. Сирокко вдруг показалось, что за эти месяцы она выросла на несколько лет. Ещё совсем недавно она была дома, с родителями и братьями, играла и не знала беды...
— Хорошо, – выдохнул Содалит. – Я научу тебя всему. Надеюсь, я не пожалею об этом.
Сирокко улыбнулась. Темное начало было у каждого человека вне зависимости от его моральных принципов. Нет добрых людей, нет злых – просто у кого-то доброта подавляет злость и наоборот. Может быть, в этом кто-то нашёл бы философскую мысль, но Сирокко не думала о таких высоких вещах. Она старалась мыслить приземлённо о проблемах, которые тревожат её прямо сейчас.
Сирокко быстро попрощалась с учителем и скрылась в роще. Та даже близко не была похожа на привычные Сирокко леса, однако все лучше, чем ничего. Деревья дарили покой, словно защищали своими ветвями от угрозы большого мира.
И все же свобода не является целью в жизни. Вот она, Сирокко, сейчас свободна. Может пойти куда захочет, может даже не возвращаться. Но какова цена этой свободе, если её может отнять кто угодно? Сирокко слышала, что даже сейчас процветает работорговля и прочие мерзости чёрного рынка. К тому же, есть всевозможные убийцы, те же обычные психопаты. Секунда – и жизни нет...
Сила – вот единственный источник свободы. Сила и молодость; одно цепляется за другое.
Возможно, будь здесь Араан, он смог бы ответить на все эти вопросы. Но его здесь нет, потому придётся разбираться самой...
Справа зашелестели ветки. Сирокко вздрогнула, мгновенно разворачиваясь. Она даже не успела осознать, что делает. Через секунду Сирокко поняла, что с силой прижимает к дереву Эблис.
— Прости, – она тут же отступила, а Эблис с негодованием закатила глаза.
— Ты теперь не только по ночам дерёшься, а уже и при свете дня!
Сирокко виновато пожала плечами. Эблис несколько раз говорила о том, что даже во сне та повторяла заученные днём приемы. Почему-то на занятии Сирокко никак не могла воспроизвести свои знания, но зато в мирное время они превратились в рефлексы.
— В отличие от тебя, я развиваю навыки ведения боя, – буркнула Сирокко, отступая назад. – Это может пригодиться в будущем, и кому, как не тебе, это знать.
Эблис скептически улыбнулась. Сирокко была наивна, но не глупа. Через годы эта наивность уйдёт, её место займут мудрость и острый ум. Пожалуй, это принесёт Сирокко много горя; умным людям тяжело жить.
На фоне поднявшихся в округах волнений, связанных с ложью короля, вскоре начнётся смутное время. Несколько лет назад это было не так очевидно, однако сейчас ситуация начала принимать более серьезные обороты. На самом деле недовольство людей укреплялось на протяжении веков, но Династия ловко уворачивалась от нежелательных вопросов и замечаний, предпочитая закрывать глаза на проходящие по округам разговоры. И, к несчастью, сейчас она упустила момент, когда растущее восстание можно было подавить быстро и незаметно.