— Что случилось? – чуть не плача, театрально воскликнула Сирокко. – Что это был за грохот?
— Агата, ты не хочешь объясниться? – ледяным тоном спросила Нимфея, а Сирокко внутренне возликовала.
— Я... я.., – Агата сжалась, не зная, куда девать глаза. – Её не было на своей кровати.
— Сирокко приснился дурной сон, и я позвала её спать к себе, – отозвалась Эблис, с вызовом глядя на Агату. Унижение глупой служанки забавляло ее.
Сирокко лишь мысленно ухмыльнулась, вдруг осознав истинный смысл фразы «не говори «гоп», пока не перепрыгнешь».
На следующее утро Агату выгнали из дома Атту.
Сирокко победно улыбнулась своим воспоминаниям и посмотрела на Эблис. Несмотря на её холодность и, как следствие, возникшее между подругами отдаление, Сирокко знала, что не найдёт товарища вернее. Какой бы она не была, все равно оставалась хорошим другом, за которым можно, не раздумывая, броситься и в огонь, и в воду.
Эблис сидела на своей кровати и пыталась расчесать запутанные волосы, напоминавшие туманное облако. Костяной гребень скользил в её изящных пальцах, и Сирокко невольно засмотрелась на его монотонные движения. Словно нескончаемый танец...
— Какая же ты всё-таки гадкая, – тем временем цедила Эблис. – Тебе дают время высыпаться, освобождают от работы, а ты по полночи гуляешь с мальчиками...
— Замолчи, – огрызнулась Сирокко, с трудом поворачиваясь на бок. – Он сам приходит. И мы просто разговариваем.
Прошло больше шести недель с её первого занятия боем. С тех пор она действительно многому научилась, однако эти знания не легко ей давались. Нога все ещё давала о себе знать, тренер гонял нещадно, да и ещё она не высыпалась. Каждый вечер она ускользала в старый парк, желая посидеть на краю обрыва и посмотреть на звезды. И каждый вечер туда приходил Дейтерий, что удивительно, с таким же мотивом. Он садился на почтительном расстоянии от Сирокко, и время от времени они разговаривали. Обычно о чём-то отстранённом, вроде причин движения звёзд, или источнике песни цикады, или направлении течения реки. Они лишь поверхностно касались своей личной жизни, но такие разговоры быстро сходили на нет.
Дверь комнаты служанок открылась, и в неё зашла Нимфея.
— Сирокко, твой учитель сказал, что ты больна, – Нимфея подошла к служанке и с тенью тревоги посмотрела на неё.
— Ничего, просто устаю, – ответила Сирокко. – Я могу продолжать тренировки.
— Нельзя себя изматывать. Через небольшое время ты сможешь стать стражником, но это не значит, что нужно тренироваться до потери пульса. Да и нога твоя полностью ещё не зажила, а ты каждый день снова повреждаешь ее.
— Все в порядке, – повторила Сирокко, чувствуя прилив вины, который, впрочем, тут же схлынул. – Если мне станет плохо, я возьму отдых.
— Хорошо, – Нимфея отвернулась. – Эблис, сегодня у нас напряженный день. Мы устраиваем приём, после которого мой брат уедет учиться. Нужно устроить прощальный банкет.
— Да, госпожа, уже иду.
Сирокко, напустив на себя бодрый вид, облачилась в мягкие кожаные одежды для тренировок и принялась наматывать на руки бинты. Новость о скором отъезде Дейтерия слегка расстроила её, всё-таки, она привыкла к их ночным прогулкам. Да и мысль о том, что она наконец-то станет высыпаться, почему-то не радовала.
Всю дорогу до тренировочного зала Сирокко провела в раздумьях о будущем. Голову вновь опоясывала боль, лёгкая тошнота скрутила живот. «Три года – это не так уж и много, – думала она. – Тем более мы пока даже не начали искать книгу. Я больше не буду той беззащитной девочкой, которая в полуночной темноте, скрываясь, покинула родной дом».
* * *
— Ты слишком рассеяна, – рассердился Содалит. – Витаешь в облаках. Противник не будет ждать, пока ты поднимешься на ноги! Не станет ждать, когда ты будешь готова! Он будет бить тогда, когда ты слаба, когда падаешь или дезориентирована. В бою нет места слабости, потому что тот, кто слаб, сразу умирает.
— Извините, – прошептала Сирокко, возвращаясь в реальность. Она лежала на земле, и воздух медленно возвращался в легкие. Она не успела даже заметить удара Содалита, не то что отразить его.
— На сегодня достаточно, – фыркнул наставник, отходя в сторону. – Придёшь завтра.
Быстро поблагодарив учителя, Сирокко поднялась на ноги и вышла с площадки.
Сегодня они закончили тренировку на два часа раньше, чем обычно. Сирокко была сильно обрадована этим, ведь у неё появилось время подготовиться к торжеству. Как будущий личный стражник, она имела больше привилегий, чем другие слуги. Помимо всяких пустяков вроде разрешения не кланяться госпоже, ей разрешалось посещать всевозможные банкеты, жить в соседней с госпожой комнате и даже иметь право заходить в любые покои особняка независимо от времени суток.