Содалит говорил, что у неё большие способности. Что, возможно, на её обучение уйдёт меньше времени, чем у остальных. Что ребёнок с таким танцевальным талантом рождается раз в сотню лет.
Конечно, он не знал, что Сирокко не гасит своё проклятие. Пусть она и не развивает его, этого было достаточно для прогресса второстепенной способности.
Усталость брала верх, однако предвкушение красивого вечера разогнала сонливость. Дейтерий скоро уедет, и тогда Сирокко выспится. Уже завтра, но не сейчас. Кто знает, может быть, сегодня она увидит его в последний раз. Сердце непривычно защемило, и предчувствие чего-то ужасного теперь не отпускало ее.
Сирокко зашла в свою комнату и, посмотрев в ростовое зеркало, разочарованно вздохнула. Одежда была покрыта слоем чёрной земли и пыли, пшенично-жёлтые волосы оказались взлохмачены и приняли неестественный серо-бурый оттенок. На лице и и руках красовались свежие царапины и синяки, которые теперь стали неизменными спутниками тренировок.
— Тебя раньше отпустили? – за спиной раздался удивленный голос Эблис. – Я думала, твой Содалит хочет загонять тебя досмерти.
— Он хочет, чтобы я хорошо защищала госпожу, – ответила Сирокко, доставая из огромной коробки бинты и спиртовую настойку и протянула последнюю подруге. – Будешь?
— У тебя ещё остались силы шутить со мной? – усмехнулась Эблис, отрицательно покачав головой. – Вряд ли Нимфея одобрит, если на проводы её брата в Академию я приду пьяная.
Сирокко пожала плечами и вылила настойку на самый глубокий порез. Прикусив губу, она вымыла из раны грязь и замотала её бинтом. Несмотря на то, что сегодня занятие закончилось раньше обычного, ссадин на её теле оказалось больше, чем во все прошлые разы. Но оно и неудивительно: сегодня Содалит показывал ей приемы нападения.
— А я думала, что однажды вы с Дейтерием станете парой, – мечтательно вздохнула Эблис.
— Что?! – Нимфея очень некстати неслышно зашла в комнату и теперь стояла в дверях, переводя взгляд с одной своей служанки на другую.
— Извините, госпожа, – виновато прошептала Эблис, – Это я так, просто... сказала.
— А я не имею ничего против этого. Несмотря на свободу в выборе спутника жизни, родители все равно решают за нас, – грустно улыбнулась Нимфея. – Ну а вы что, скоро будете готовы? Вам нужно быть в гостиной через час.
— Да, госпожа, мы придём раньше, – Сирокко на миг оторвалась от бинтования особо неприятной раны на бедре.
Быстро попрощавшись, Нимфея ушла. Сирокко достала своё новое насыщенно-оранжевое платье. Как и другие, в пол, сверху юбка была покрыта легкой полупрозрачной молочно-белой тканью и напоминала перистые облака, плывущие по закатному летнему небу.
Эблис остановила свой взгляд на спокойном сине-голубом платье. Складывались впечатление, что оно сделано из тончайших нитей, которые переплетались между собой. Широкие, почти прозрачные рукава ближе к плечу украшались кружевом, которое переходило на грудь и спускалось до живота. Книзу ткань утолщалась и цвет густел, а на юбке волнами лежали шёлковые воланы, делавшие фигуру Эблис легкой, как утренний туман. Порой Сирокко казалось, что её подруге подходила абсолютно любая одежда, в которой та всегда была неотразима.
Время быстро пролетело, и вскоре Сирокко покинула свою комнату, гадая, вернётся ли она сюда вечером или поспать сегодня у неё не получится.
В гостиной уже было многолюдно. Заканчивались последние приготовления, слуги расставляли мебель и посуду, поправляли тяжелые шторы, расстилали ковры и и разжигали огонь в огромном камине. Несмотря на середину лета, последний являлся предметом роскоши и редко использовался по своему прямому назначению. Его зажигали по поводу и без, совсем не беспокоясь о последствиях. Сейчас, глядя на ещё только разгоравшийся огонь, Сирокко словно почувствовала температуру комнаты через пару часов. Остаётся лишь догадываться о том, сколько сил и выносливости нужно людям, которые собираются здесь находиться.
Парадные двери распахнулись, и, пока Валлаго Атту заходил в комнату, вся прислуга разом испарилась.
— Вечер объявляется открытым, – торжественно произнёс он, направляясь к своему месту во главе стола.
Глава 23
Сирокко молча стояла возле входа и со скучающим видом смотрела перед собой. В её обязанности входило следить за многочисленными слугами и давать им распоряжения, а когда те удалились в своё подвальное помещение, у неё не осталось работы.