— Дыши, – сквозь пелену истерики послышался тихий женский голос. – Представь, что ты возводишь вокруг себя стену. Купол. Кирпичик за кирпичиком, ты отгораживаешься от своего ветра.
Сирокко слушала, и с каждым вдохом мысленно возводила прозрачную, но непробиваемую стену, которая существовала лишь в в каком-то другом измерении. И секунда за секундой боль уменьшалась, отдалялась и тускнела, пока не стала каким-то эфемерным чувством.
Сирокко подняла голову: над ней склонилась Пуансеттия, которая с интересом и без тени сострадания смотрела на нее. Как на подопытного кролика, не более.
— Спасибо, – пробормотала Сирокко, поднимаясь на ноги. – Было тяжело.
— У меня такое часто бывает. Из-за столкновении проклятия и мечты, – пояснила Пуансеттия, отходя в сторону. – Всегда хотела посмотреть, как это выглядит со стороны.
— Неужели я настолько сильно противоречу зову ветра? – удивилась Сирокко. – Я подавляла его так же, как и всегда.
Сирокко не слукавила, сказав о подавлении. Однако не говорила о том, что именно называла подавлением: она знала, что люди не только не следуют зову стихии, но и даже не слушают его. Однако Сирокко нравилось слышать вдали тихую песню, и она не собиралась отказываться от этого.
— Такая ломка происходит не только, когда блокируешь способности, – покачала головой целительница. – Чаще всего это случается оттого, что твой внутренний контроль над собой ослабевает, и проклятие пытается забрать себе твоё тело. В такие моменты нельзя поддаваться, иначе можно сойти с ума.
Сирокко буркнула в ответ что-то неразборчивое и медленно направилась в сторону дома. Теперь ей значительно полегчало, и она собиралась разобраться с этой проблемой раз и навсегда. Странно, что она не знала о таких последствиях подавления дара: Цикута говорила обо всем, что знала сама, и ничего подобного в её рассказах Сирокко никогда не слышала. Сегодня ей повезло, что Пуансеттия оказалась рядом, однако никто не может гарантировать, что она успеет вовремя в следующий раз.
— Мне нужно идти, – сказала она, обернувшись к Пуансеттии. – Завтра я поговорю с Эблис, и потом мы вместе решим, как достать нужные книги.
Пуансеттия в ответ лишь равнодушно кивнула.
* * *
Сирокко открыла глаза и с удивлением обнаружила, что рассвет только начинался. Несмотря на маленькое время для сна, она чувствовала себя бодро и даже в какой-то степени воодушевленно.
Под окном послышался стук колёс и фырканье лошадей. Люди что-то кричали, смеялись и кого-то звали. Бурная, яркая жизнь, казалось, обходила Сирокко стороной. После того, как она покинула деревню, её совершенно перестали замечать. С одной стороны, Сирокко всегда хотела спокойствия, однако с другой страдала от отсутствия повышенного внимания к своей персоне.
Сирокко, откинув одеяло, тихо встала и прошла к окну. Как раз в этот момент из главного входа появился Дейтерий и сказал несколько слов стоящей неподалёку Нимфее. Они обнялись, и Дейтерий подошёл к уже приготовленной повозке. Но, прежде чем запрыгнуть внутрь, он вдруг замер и обернулся.
Пару секунд его блуждающий взгляд скользил по пустым окнам, однако в следующее мгновение он остановился на Сирокко.
Едва заметно улыбнувшись, парень запрыгнул в повозку, и та, сорвавшись с места, покатилась по вымощенной камнем аллее.
А Сирокко, растерянная и одинокая, так и стояла у окна, чувствуя, как немеют её руки.
Глава 24
Сирокко стояла рядом с госпожой, пока та принимала гостей из какого-то дальнего региона. Кажется, это были её родственники.
Прошло больше трех лет с тех пор, как Сирокко поступила на службу в дом Атту. Стояла поздняя осень, и с полуголых ветвей осыпались последние желтые листы. Сирокко все меньше думала о доме, поглощенная мыслями о грядущем будущем.
Они с Эблис всё-таки с трудом выпросили разрешение пользоваться господской библиотекой, и теперь они поочерёдно перебирали то бесконечное количество книг, которое там имелось. Хорошо, что Нимфея не особо интересовалась, чем они там занимаются. Во всяком случае, придумали придумали достаточно тривиальный ответ – они любят учиться, поэтому не хотят упускать возможности подчерпнуть новые знания.
— Сирокко, ну что ты застыла? – слегка раздраженно спросила Нимфея. – Отправляйся с моим сыном на прогулку.
— Да, госпожа, – кивнув, Сирокко отошла в сторону и взяла на руки Куросио.
Ему скоро исполнится три года, и Сирокко, закончив обучение, стала его телохранителем. Конечно, Содалит с большой неохотой принял её выпускные экзамены, однако всё-таки признал, что его ученица освоила программу в гораздо быстрее, чем другие. Он сдержал обещание и научил её серьезным техникам, которые при доработке смогут стать жестоким убийственным стилем. Содалит объединил врождённый талант Сирокко к танцу с несколькими видами рукопашного боя. Теперь движения новоиспеченной воительницы были непредсказуемы, потому что подчинялись слышимой лишь ей музыке.