У кого был мотив убить Нимфею? Она была самым светлым, самым добрым человеком, которого когда-либо встречала Сирокко. Она всем желала добра и счастья. Почему её убили?
Дверь открылась, и в комнату скользнула Пуансеттия. Она, быстро оценив ситуацию, села на кровать к Сирокко.
— Не знаю, хорошие это новости или нет, – сказала она. – Но я думаю... Короче, только что приехали Латимерия и Дейтерий. Они внизу, разговаривают с детективом.
— А мне что? – раздраженно фыркнула Сирокко, отворачиваясь к стене. – Ну приехали, и приехали. Меня это не касается.
Скосив глаза, она заметила легкую полуулыбку на губах Пуансеттии. Да и от Эблис не укрылся резкий ответ подруги.
— Не хочешь их встретить? Показала бы комнаты, – предложила Эблис.
— Я не прислуга, чтобы комнаты показывать, – процедила Сирокко, подумав про себя, что это отличная идея. – Пойду воды попью.
— Конечно, конечно, – поспешно закивала Пуансеттия. – Беги.
Сирокко выскочила из комнаты быстрее, чем могла передумать.
Мысли о Нимфее тут же вытеснили далекие воспоминания. Дейтерий наверняка сильно изменился. Признаться, ей не хватало их вечерних прогулок и разговоров о вечном. Но со временем все забылось и осталось в прошлом. Теперь они оба выросли и больше не были наивными детьми, которыми когда-то познакомились. И всё-таки в глубине души Сирокко надеялась, что между ними все осталось, как и прежде.
Она миновала темные помещения, спустилась по широкой мраморной лестнице и зашла в освещённый зал.
Здесь собрались почти все люди, которые находились в особняке. Помимо бесчисленных слуг, вдоль стен стояли благородные гости и прочие высокопоставленные лица, которых теперь не выпускали за пределы забора, ограждающего дом Атту. Детектив, являющийся теперь главной персоной, стоял в центре зала и что-то настойчиво говорил Валлаго. Тот хмурил брови и постоянно кивал.
— Сирокко! – удивленно-печальный возглас заставил девушку вздрогнуть и обернуться.
Дейтерий заметно вырос за эти два года. Из по-детски ветреного мальчика, которым его запомнила Сирокко, он превратился в красивого образованного юношу. Его серо-коричневые волосы больше не болтались в беспорядке, а были гладко уложены. Одетый с иголочки, в самый модный современный костюм, он выглядел несколько неуместно.
Сирокко растерялась, не зная, как отреагировать. Она была рада вновь увидеть Дейтерия, однако не так она представляла себе их встречу. Те вечера, которые они проводили глядя на звезды, давно остались позади. Они были друг другу больше не знакомы.
— Добрый... вечер, – разом потеряв голос, пробормотала она. Новый укол боли кольнул куда-то в район солнечного сплетения.
Повисла неловкая тишина, во время которой Дейтерий окинул девушку внимательным взглядом.
— Мне так жаль, – прошептала Сирокко, переведя взгляд с Дейтерия на Латимерию. – Я должна была видеть...
— Ты не виновата, – ответила последняя. – Ты защитила Куросио, это была твоя работа и ты с ней справилась. Требовать от тебя большего было бы неразумно и несправедливо.
— Кстати, где он? – слегка оживился Дейтерий, однако скованность движений и сжатые губы показывали, что свои истинные чувства он держит глубоко внутри.
— С ним сейчас играют служанки, – отстранённо ответила Сирокко. – Скоро я пойду укладывать его спать. Если хотите, можете пойти со мной.
— Не думаю, что это хорошая идея, – начала Латимерия, однако её перебил выбравшийся из толпы Валлаго.
— Неужели вы хотите оставить моего сына наедине с убийцей? – процедил он. – Даже дураку ясно, кто убил Нимфею.
Глава 26
Брат и сестра изумленно замерли, переводя взгляд с Сирокко на Валлаго и обратно.
— Я думаю, что без заключения суда обвинять меня Вы не имеете права, – процедила Сирокко, поворачиваясь к Атту. – Если детектив придёт к выводу, что госпожу убила я, вот тогда и поговорим. А сейчас... Кто знает, может, это Вы её убили?
Валлаго хмыкнул и отошёл в сторону. Раздражение в душе Сирокко сменилось ужасом: где-то здесь, скорее всего, ходит настоящий убийца.
Она не могла понять, как можно убить человека. Что движет душегубцем? Как он потом справляется с чувством вины? Ведь это ощущение – липкой крови на руках – не покинет никогда. Ведь так? На эти вопросы она вряд ли найдёт ответы, но, возможно, она и не хотела их находить.
Кивнув на прощание брату и сестре покойной госпожи, Сирокко вышла из зала. Она, прислушиваясь к постепенно отдаляющимся звукам, неспешно шла по коридору.
Холод пронизывал до костей, но в то же время приятно охлаждал разгоряченную голову. Казалось, что все вокруг высасывает из тела тепло. Каменные стены, пол и потолок оставались равнодушными ко всему, что среди них происходит. Двери террасы оказались открыты, и Сирокко вышла на улицу. Пронизывающий ветер ножами резал кожу, сковывал мышцы. Однако боль физическая все же заглушала душевную, освобождала от терзаний. Сложные мысли ушли прочь, оставив место лишь темноте и холоду.