На самом деле, развод был спасением для них обоих: Нимфея смогла бы выйти замуж вновь, если бы нашла достойного мужчину, а Валлаго был волен делать со своей свободой все, что ему заблагорассудится. Учитывая, что тёплых чувств он не питал ни к жене, ни к сыну, развод открыл бы ему двери в светлое будущее, а теперь Куросио останется с ним на долгие годы.
Сирокко в задумчивости шла по полутемному коридору, когда вдруг услышала позади себя быстрые шаги. Обернувшись, она уперлась в Дейтерия, который очаровательно ей улыбнулся.
— Привет, – слегка напряжённо поздоровался он. – Я все эти дни хотел с тобой поговорить, но ты была так занята... Не хотел мешать.
— Здравствуйте, – кивнула девушка. – О чем хотели поговорить?
— Называй меня на «ты», хорошо? – юноша снова улыбнулся. – Просто хотел... Мм... Спросить, как там Куросио.
— Ладно, – Сирокко наклонила голову к плечу, внутренне усмехаясь, однако ответила. – С ним все в порядке. Но я не знаю, как сказать ему... Никто не знает. Может, в... ты попробуешь?
— Вряд ли у меня получится...
— Но ты же уже такой взрослый, ты можешь найти правильные слова, – Сирокко с грустью посмотрела на Дейтерия. – Если что, я буду рядом и не дам тебя ему в обиду.
— Ну хорошо, хорошо, – было видно, что Дейтерию явно не по душе эта идея, но делать нечего. – Но все равно... Я не уверен.
Сирокко внутренне возликовала: ещё одной проблемой меньше. Она понимала, что Дейтерий хотел поговорить явно не об этом, однако слово не воробей. Честно признаться, время от времени Сирокко думала над тем, как бы у них все получилось, если бы он не уехал. Но мечты оставались мечтами, и она каждый раз убеждалась, что это лучший исход. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя и наладить свою жизнь, и любовь не входила в её планы. Да и как любовь может входить в планы, если человек не в состоянии управлять своими чувствами? Сирокко усмехнулась, вспомнив, как три года назад клялась себе, что никогда не полюбит... Хорошее было время, не то что теперь.
Дейтерий остановился у дверей комнаты племянника. Из-за неё раздавался детский плач, грозивший перерасти в истерику.
Пришедший распахнул двери, и три служанки, увидев его и Сирокко, тут же оценили ситуацию и выскочили из комнаты, даже не поклонившись. Их можно было понять: сейчас все были на взводе и имели страстное желание сбежать отсюда куда подальше.
— Я... Я не знаю, – залепетал Дейтерий, растеряно переводя взгляд со спутницы на Куросио. – Это... Я думал, это будет... Проще...
— Ох, ну хорошо, я ему скажу, – процедила Сирокко. – Только бы это скорее закончилось.
— Где мама?! – переходя на крик, требовал Куросио. – Хочу маму!
Сирокко подбежала к нему и взяла его на руки, беспомощно глядя на Дейтерия. Потом она усадила воспитанника на детский стульчик и опустилась на корточки рядом.
— Милый, послушай, – она взяла его ладошки в свою руку. Дейтерий сел рядом и неловко погладил племянника по плечу. – Твоя мама... она... она... она умерла, малыш. Она больше не вернётся.
Куросио тут же замолчал, с напоминанием уставившись на няню.
— Она отправилась в далёкое-далекое путешествие в очень далекую страну, – пытаясь унять дрожь в голосе, прошептала Сирокко. – Из этой страны не возвращаются. Но там очень хорошо, там тепло и светит солнце... в ещё там много-много игрушек и всяких интересных книжек. И люди там счастливы, им хорошо в той стране.
— Я хочу к маме! Я хочу в ту страну!
— Однажды, мой хороший, и ты отправишься в эту страну, – сквозь силу улыбнулась Сирокко. – И я, и твой папа. И твои дядя и тетя. Мы будем там все вместе, будем счастливы. Не нужно торопить время.
— Я хочу сейчас, – уже тише сказал Куросио.
— Сейчас нельзя. Но когда будет можно, – Сирокко проглотила подступающий к горлу ком. – Тогда мама сама за тобой придёт. Я тебе обещаю.
— Сейчас! Почему мама не может прийти сейчас?
— Не может, мой маленький. Но она очень хочет, чтобы ты не плакал и не звал её. Она тебя видит, но ты сможешь её увидеть только когда тебе будет нужно уезжать в ту страну, – Сирокко вздохнула. – А о времени, когда тебе нужно уезжать, знают только в той стране. Доверяй им, мой хороший. И знай, что твоя мама рядом, даже если ты её не видишь.
— Понятно, – протянул Куросио.
Потом он спустился со стула и подошёл к своему любимому игрушечному слонёнку. Сев на пол, он приняться как ни в чем не бывало с ним играть.
— Идём, – Децтрий дернул её за рукав. – Ты молодец. Извини меня, я растерялся совсем... Как будто пусто внутри стало. Словно только сейчас осознал, что её больше нет.