— Она же твоя сестра, скорбеть о близких – это нормально, – отозвалась Сирокко.
Она, выйдя в коридор, закрыла за собой дверь, чтобы Куросио не услышал случайно разговоров, необъятное количество которых гуляет среди этих ледяных стен.
— А тебе все равно? – удивленно поднял брови Дейтерий.
— Моя стихия – ветер, – ответила Сирокко, пожив плечами. – Мне все равно. Я не чувствую ничего, кроме ветра и свободы. Родители назвали меня в честь жаркого пустынного ветра, который меняет своё направление постоянно. Именно я лишь несколько часов чувствую яркие эмоции; потом они стираются, сглаживаются и становятся воспоминаниями. Горе становится печалью, не более.
— Звучит неплохо, – вздохнул Дейтерий. – Я бы хотел забыть свою боль навсегда. Но она приходит волнами, как морской прибой. Даже спустя много лет я чувствую отголоски прошлых бед.
— Ещё хуже, – хмыкнула Сирокко, незаметно разглядывая лицо своего спутника.
Дейтерий почти не изменился за эти два года, лишь немного вырос и добавил несколько сантиметров волос. Он был красив, и его красота не пугала, но настораживала. Каждому, кто случайно смотрел на него, чудился рокот волн. И Сирокко невольно спрашивала себя о том, а сможет ли она справится с яростью рассерженно моря?
Сирокко прислушалась к тихому лепету, раздававшемуся из-за двери.
— Ну вот, мамочка, у меня все хорошо... Сико сказала, что ты меня слышишь, так что я теперь буду рассказывать, как у меня дела. Вот сегодня я поел гадкую кашу, а теперь буду играть. Поиграй со мной, у меня много игрушек... Наверное, в той стране у тебя тоже много игрушек?
Сирокко больше не могла слушать слова Куросио. Сильная боль, к которой она привыкла, опоясывала не голову, а грудь, не давая вздохнуть. Словно ножом вскрыли солнечное сплетение и теперь поворачивали там лезвие.
Слезы потекли по щекам, падали на пол, просачиваясь сквозь пальцы.
— Тихо, он не должен услышать, – говорил Дейтерий на ухо Сирокко, пока тащил её почти бессознательное до по коридору.
— Я убью, – она вырвалась из рук парня и отскочила в сторону. – Убью того, кто это сделал.
Глава 28
— Я вообще ничего не знаю, – покачала головой Эблис. – Весь день была с гостями, в главном зале.
— Давайте начнём с мотива, – предложила Пуансеттия, подавив зевок. – Кто точил на неё зуб?
— Никто, – тут же ответила Сирокко. – Да и зачем?
— Другой вопрос – кто выиграл бы от её смерти? – Пуансеттия окинула пытливым взглядом собравшихся.
Повисла тишина. Сирокко обдумывала слова приятельницы, пытаясь понять, чья жизнь изменилась после смерти её госпожи. Конечно, напрямую эта ситуация коснулась её семью, но подозревать родных погибшей в её убийстве... Это жестоко даже для Пуансеттии. Тем не менее, внутренний голос нашептывал Сирокко, что причину нужно искать именно здесь.
— Так мы ничего не поймём, – процедил Дейтерий. – Нельзя же расследовать убийство, просто подумав логически? Нужно найти улики, допросить подозреваемых. И ещё было бы хорошо не попасться на глаза детективу. Он такой зануда, что хоть на стену лезь.
— Он здесь уже давно, – протянула Эблис. – И к какому выводу пришёл?
— Ни к какому, – фыркнула Пуансеттия. – У меня есть подозрения, что он не убийство расследует, а шаркается по коридорам и что-то докладывает Валлаго. Однажды я увидела его, ковыряющим пол в коридоре. Ну вот что он там искал, а? Скелеты доисторических животных? Палеонтолог хренов.
— Хорошо, допустим, детективу доверять нельзя, – заключила Эблис. – Тогда придётся что-то делать самим. Только сначала нам нужно начать кого-то подозревать.
— Я не знаю большинство гостей, – беспомощно пожала плечами Сирокко. – Но насколько я понимаю, на них смерть Нимфеи никак не повлияла.
— Змею нужно искать ближе к сердцу, – кивнула Эблис. – Родственники и те, с кем она близко общалась.
Сирокко поморщилась, как будто слова подруги задели её за живое. Ей было до жути неприятно копаться во всей этой истории, изучая подноготную светского общества, но она клялась, что отомстит. Значит, теперь не имела права отступить.
— В таком случае, это вся её семья. Родители, Латимерия, Дейтерий, Валлаго.
— А ещё вы с Эблис, – добавил Дейтерий.
— И Пуансеттия, – раздраженно закончила Эблис. – Только мы от этого ничего не выиграли, только потеряли. Теперь Валлаго имеет все основания вышвырнуть нас на улицу.
— Да вы издеваетесь? – воскликнул Дейтерий. – Давайте разделимся и проследим за каждым из подозреваемых. Но я её не убивал. Зачем? Она была моей сестрой, я её любил. Да и родители тоже...
— Хорошо, хорошо, – подняла ладони Эблис. – Давайте Дейтерий пойдёт следить за детективом, Сирокко за Валлаго, Пуансеттия за Латимерией, а я за всеми остальными гостями. Потом расскажем об услышанном и увиденном.