— Пойду поговорю с детективом по поводу Пуансеттии, – нехотя сообщила Эблис и последовала за Латимерией. Выходя из комнаты, она бросила многозначный взгляд на подругу и улыбнулась уголками губ.
Сирокко не смотрела на Дейтерия, однако буквально ощущала прикованный к себе его взгляд.
— Ты... извини, если я тебя обидел, – сказал Дейтерий. – Я не хотел.
— Все в порядке, – натянуто улыбнулась Сирокко, внутренне чертыхаясь.
Ей было неприятно понимать, что она все больше привязывается к Дейтерию, но в то же время ей приносили радость даже их мимолетные встречи. Ветер звал её за собой, возводя между ней и всем остальным миром невидимую стену – точно такую же, которой Сирокко отделала от себя ветер.
— Не хочешь прогуляться? – голос Дейтерия раздался ближе, и она наконец повернула голову.
Их разделяло всего метра полтора, и Сирокко едва заметно пододвинулась ближе.
— Здесь есть зимний сад, – добавил Дейтерий.
Сирокко знала об этом, но никогда там не была. Нимфея никого не пускала в него, сама сажала растения и ухаживала за ними. После её смерти туда регулярно приходил садовник, но Сирокко так и не нашла времени любоваться цветами.
— Пойдём, – легко согласилась она.
Дейтерий первым подошёл к двери и уже коснулся ручки, как вдруг замер и обернулся. Сирокко тоже остановилась и удивленно посмотрела на него, чувствуя, как начинают предательски гореть щеки.
Не говоря ни слова, Дейтерий притянул её к себе и обхватил за талию.
«Его глаза совсем как море перед штормом», – подумала Сирокко, внезапно понимая, что не может отвести от них взгляд.
Она дотронулась до его щеки, смущаясь и не зная, куда девать руки. Дейтерий перехватил её запястье и оставил на нем лёгкие, почти невесомые поцелуи.
Новые чувства были чуждыми, одновременно пугающими и до дрожи приятными. Ветер, гуляющий вокруг, злобно обвивал Сирокко, не желая никому её отдавать.
Вечный странник... Ты – лишь вечный странник. Ты всегда лишь вечный странник...
«Да-да, помню, – отмахнулась про себя Сирокко. – Ты судьбы своей изгнанник. Но я свободна, а значит, могу выбирать».
Осознание пронизало быстро, словно молния. Электрический разряд – страх, облегчение и пьянящее чувство свободы смешались вместе. Сирокко всегда была свободна, во всем и безвозвратно. Полностью и навсегда. И ветер, что теперь тоскливо завывал рядом, не был для неё господином. Братом, товарищем – да, но она не была рабом. Она могла выбрать остаться в Зеленеющих Холмах, в доме Атту или с Дейтерием; и даже если это не является свободой, это её выбор, а значит – свобода.
Проклятие Ветра нельзя было ни понять, ни осмыслить, ни увидеть. Для каждого человека свобода была своей, особенной и неповторимой. Быть свободной – это значит делать то, что хочется, а сейчас Сирокко хотелось быть с Дейтерием, и никто в целом свете не сможет ей помешать.
Горячий ветер покорно вздохнул, и в этом вздохе послышалась тоска тысяч неприкаянных душ.
Сирокко по-новому взглянула на свою жизнь и на стоящего напротив неё Дейтерия. Никто никогда ей не помешает. Потому что она – воплощение свободы.
Забыв обо всем, Сирокко подалась вперёд и нежно поцеловала Дейтерия. Потом она отстранилась и, полуприкрыв глаза, лукаво улыбнулась.
— Но не думай, что я потеряю голову, – прошептала она.
Глава 31
— Здесь всегда так тепло, – неловко завёл разговор Дейтерий, искоса глядя на спутницу. – Словно и нет осени или зимы.
— Ну да, – кивнула Сирокко, пытаясь спрятать улыбку, когда поймала на себе пристальный и удивлённый взгляд Дейтерия. Видимо, он рассчитывал, что она продолжит пустой разговор. – Лучше расскажи, как ты учился в Академии?
— Было ужасно много уроков, – тут же отозвался он и обиженно поджал губы. – Родителей не пускали внутрь, а меня не выпускали наружу. И времени свободного было мало.
Ну конечно, морю нужна свобода. Сирокко словно наяву увидела, как перекатываются огромные волны, с ревом обрушиваясь на неспокойную водную гладь. И во всем этом безумии незыблемой оставалась крошечная фигурка, застывшая на скале среди бушующей стихии.