— А я никогда не ходила в школу, – вздохнула Сирокко, повернувшись к Дейтерию. – Школы есть только в больших городах, а я выросла в деревне. Знаешь, я бы многое отдала, чтобы оказаться на твоём месте.
Тот мягко улыбнулся и взял спутницу за руку. Сирокко почувствовала, как от пальцев вверх, к плечу, пробежал электрический разряд. Девушка сжала ладонь Дейтерия, заглянув к нему в глаза.
Сирокко не знала, что хотела в них найти. Ей был нужен покой, но ветреность души ждала движения. Отражение такой же страсти она впервые нашла в Дейтерии. За два года, которые она провела в доме Атту, ничего яркого, кроме нескольких случаев, не происходило. Однако с другой стороны она нуждалась в отдыхе – только теперь поняла, что Цикута была слишком напугана, чтобы понять, что в четырнадцать лет ещё рано начинать самостоятельную жизнь. Но теперь... Теперь Сирокко чувствовала, что пришло время уходить.
Дейтерий слегка качнул головой, словно понимал чувства Сирокко.
— Я никогда не встречал никого, даже близко похожего на тебя, – наконец, сказал он.
Любой другой сейчас ответил бы комплиментом, но Сирокко лишь самодовольно улыбнулась. Она качнула головой и слегка отдалилась, разрывая возникшее между ней и Дейтерием притяжение.
— Что случилось? – удивленно спросил тот.
— Что ты имеешь в виду? – невозмутимо переспросила Сирокко.
— Сначала целуешь меня, потом уходишь, – процедил Дейтерий. – Если ты не можешь принять решение, то просто скажи об этом!
— Какой же ты идиот! – воскликнула Сирокко, отворачиваясь. – И единственный из нас, кто не может принять решение – это ты.
Дейтерий заметно оторопел от такого ответа. Жалость кольнула сердце Сирокко, однако та быстро отмела это чувство. Она не собиралась в одиночку строить отношения: лишь дала понять, что готова к ним. А шаги навстречу пусть делает Дейтерий.
«Ты – судьбы своей изгнанник».
Кажется, мама говорила ей, что так нельзя. Что для счастья должны стараться оба. Но что плохого в том, что Сирокко просто позволит мужчине завоевать её сердце?
— Принесу что-нибудь вкусное с кухни, – вздохнул Дейтерий, ободряюще улыбнувшись. – Я понимаю, что у тебя сложный период. Все нормально.
Она кивнула, не понимая, на что обижается больше: на непробиваемость Дейтерия или свою грубость. А едой можно было завоевать лишь сердце Эблис.
Пышные кусты, которые Сирокко никогда в жизни не видела, похожие на облака деревья, травы таких удивительных цветов, что рядом с ними меркли сверкающие на солнце бриллианты. Все это было в большом саду Нимфеи, и только теперь Сирокко поняла, почему та проводила здесь почти все свободное время.
Воздух, наполненный душистым благоуханием, согревал и переносил мыслями в теплые летние вечера, полные беззаботной радости.
Сирокко в одиночестве ходила среди прохладных растений, словно тень, летела в полумраке, прислушиваясь к приглушённым звукам дома.
Она вдруг совершенно точно поняла, что уйдёт. Когда узнает, кто убил Нимфею, она... Да какая разница? Она уйдёт и никогда больше не вернётся сюда. Эта мысль не давала ей покоя. Осознание своей свободы окрыляло Сирокко, придавало ей сил. Если раньше у неё оставались сомнения по поводу целесообразности ухода, теперь они все растворились.
В этот момент она увидела вспышку. Она длилась лишь долю секунды, однако этого хватило, чтобы увидеть ярко-синее небо, сереющую степь и нависшее над головой солнце. Громкий, но мелодичный звук повис в воздухе, заставляя Сирокко резко опуститься на колени. Её голова гудела и раскалывалась на сотни кусочков, но память снова и снова возвращала её в этот миг. Чувство, которое она испытывала, было чем-то очень сильным, но бесконечно пугающим. Таким, что от одного упоминания о нем у Сирокко по телу прошёл ледяной озноб. Смесь грозного величия и безграничной пустоты – словно она знала, что лучшая, но при этом оставалась к этому равнодушна.
Сирокко дернула головой, отгоняя непрошеные мысли. Это странно, но последнее время ей стали сниться подобные сны – лишь обрывки, тонущие в тумане забвения. Были разные образы, которые выделялись и оставались в памяти, но и они постепенно забывались. Сирокко вздохнула и медленно поднялась с пола, боясь упасть. Убийства, сны, Дейтерий – это, возможно, как-то связано. Порыв ветра, перестукивание веток, тихий вздох... Тихий вздох.
Она развернулась вовремя, успев пригнуться и подсечь противника под колени. Нож просвистел прямо у неё над головой, а потом – в хаотичном порядке, когда человек пытался восстановить равновесие.
Нападавший все-таки упал, но тут же вскочил на ноги и в угрожающей позе встал напротив Сирокко. Она молниеносно ударила вверх, целясь в лицо противника, а второй рукой – на секунду позже – вниз, в живот. Фигура успела отразить верхнюю атаку, однако удар вторым кулаком заставил её скорчиться от боли. Сирокко тут же зашла за спину врага, сняла с себя тканевый пояс и перевязала его руки. Три года изнуряющих занятий в тренировочном зале дали свои плоды. Содалит учил её всему тому, чего она так боялась: отсутствию сострадания и холодной жестокости. Каждое занятие сводилось к одному – если будешь чувствовать эмпатию к противнику, то проиграешь.