Сирокко отошла в сторону от таверны, углубившись в небольшой лесок. Когда высокое здание со светящимися янтарем окнами осталось далеко позади, она облокотилась на шершавый ствол какого-то дерева и всмотрелась в чёрную даль.
Она бы хотела побеспокоиться о том, что ждёт её впереди, но не могла. Мысли возвращались к маминым сказкам, которые, возможно, оказались не совсем вымышленными. Ледяные чудовища. Точное, меткое название – его, конечно, придумал человек, который был лично знаком с таким «чудовищем». Но если в Сфере Проклятых не было сведений о подобных людях, это значит...
А что это значит? Сирокко знала, что история Сферы долгая и запутанная, растянутая на миллионы лет. Может быть, упоминания о ледяных чудовищах просто забылись, канули в лету? Но если чудовища связаны со Сферой Стихий – а они, безусловно, связаны – это значит, что когда-то действительно был период, во время которого все три Сферы были известны. Только вот почему он закончился?
— Скучаешь? – совсем рядом раздался тихий мужской голос, и Сирокко, вздрогнув, резко развернулась.
Ночь была темна, но она все равно могла рассмотреть черты лица незнакомца. Чёрные волосы, но глаза... Сирокко словно провалилась в бескрайнее пространство, где рождались, жили и умирали миллионы звёзд. Когда видение исчезло, она с удивлением посмотрела на пришедшего.
Казалось, он никак не изменился. Со времени их встречи прошло столько событий... Теперь Сирокко пыталась вспомнить, как его зовут.
— Араан? – пробормотала она. – Напугал.
— Это ты напугалась.
Сирокко вскинула брови, поражаясь такой бестактности, однако промолчала. Лезть в чужую жизнь со своим укладом она точно не собиралась.
— Что тебе нужно?
— Ничего, – Араан улыбнулся. – Ты движешься к Вратам Сферы Стихий, это не может меня не радовать.
— Скажи, – вдруг спросила Сирокко, в глубине души понимая, что он может не захотеть отвечать. – А чтобы открыть Врата, нужно... закрыть эмоции? Просто я не понимаю... Неужели это того стоит?
Араан молчал, словно раздумывая.
— Трудно сказать, дорогая, – было видно, что он тщательно подбирает слова. – Ты уже вступила на этот путь. И однажды настанет момент, когда ты сама захочешь отдать Вечности свои чувства. И пусть эта плата чудовищна, взамен ты получишь гораздо больше.
— Например?
— Силу, власть. Возможность выбирать. Возможность жить лучше. Ты сможешь дать своим детям гораздо больше, чем есть у тебя сейчас. И потом, у тебя будет самое ценное – время. Пусть его проклятие страшно, ты будешь полностью свободна.
— Проклятие времени? – в который раз тупо переспросила Сирокко.
Ей вдруг показалось, что она общается с умудрённым опытом стариком, который видел многое в жизни... И пытался заманить в свои сети молодых. Как паук, плетущий паутину – чем сильне пытаешься вырваться, тем больше затягиваются узлы.
— Время – самый ценный ресурс. Сколько живут люди в Сфере Свободных? Восемьдесят, девяноста лет? В Сфере Проклятых немногим больше, – пренебрежительно бросил Араан. – Но в Сфере Стихий ты сможешь не задумываться о нем. Подумай: пройдёт двадцать, тридцать лет – ты начнёшь стареть, увядать. Но стихии дают нам вечную молодость.
— Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, – ответила Сирокко. – Неужели все настолько безоблачно? И цена этому могуществу – чувства?
— Я не лгу, – кивнул Араан. – Но выбор за тобой, конечно. Ты можешь отказать Вечности, когда она предложит тебе силу в обмен на чувства.
Сирокко поджала губы, понимая, что вряд ли сможет отказать. Да и зачем? Она не хочет умереть на той же проклятой земле, которая дала ей жизнь. У неё есть шанс изменить свою судьбу, и было бы глупо им не воспользоваться. Тем более она жутко боялась старости – эта немощность и болезни... Это действительно страшно. А вечная молодость – это неограниченные возможности.
— Все мы, все мы в этом мире тленны, тихо льётся с клёнов листьев медь... Будь же ты вовек благословенно, что пришло процвесть и умереть, – тихо сказал Араан, внимательно разглядывая протеже своими удивительными глазами. – Ты не удивишься, если я скажу, что многие приходят в Сферу Стихий за вечной жизнью.
Сирокко задумчиво повторила про себя стихотворение, произнесенное Арааном. В их мире было очень мало поэтов, да и их никто не читал – все были озабочены снятием проклятия, а не искусством.
— Красивые строки, – заметила она.