Сирокко повернулась в другую сторону и успела заметить, как ее подруги вместе повалили на землю начальника стражи. Она лишь на мгновение пересеклась взглядом с Эблис, когда поняла – на этой площади есть кто-то ещё. Кто-то, помимо солдат и мирных жителей. Третья сторона, которая...
— Приветик, Сирокко, – позади неё раздался тихий голос, но она уже знала его обладателя. Это был высокий молодой человек с темно-русыми волосами и серо-голубыми глазами. Он неоднократно пугал её в снах, заставляя просыпаться в холодном поту.
— Дореми, – выдохнула Сирокко.
Его тихий голос заставил её остановиться; вместе с тем опали мелкие камешки, поднятые вверх потоками ветра.
— Пришло время вернуть долг, – Дореми сделал шаг вперёд и улыбнулся. – Присоединись к нам, встань под знамёна революции! Обещаю, что в новом мире найдётся место и тебе, и всем твоим близким.
— Что за новый мир? – хрипло спросила Сирокко.
— Мир, в котором нет места лжи, где есть лишь чистая, ничем не замутнённая правда, – Дореми протянул девушке руку. – Иди со мной, и ты одновременно и отдашь долг, и найдёшь лучшее будущее.
— Не верь этим сладким речам! – Дейтерий, расправившись со стражником, стоял неподалёку. – Единственное, что ему нужно – власть. Он уже несколько лет наводит беспорядки и подстрекает людей на мятеж. Когда ты ему станешь не нужна, он вышвырнет тебя за дверь.
Сирокко медленно покачала головой. Краем глаза она видела, как в нерешительности на краю площади замерли Эблис и Пуансеттия. Они обе принадлежали богатым и знатным родам; мир, о котором говорил Дореми, уничтожит их, как и Дейтерия. Если революция пройдёт успешно, то вся знать, в теории обладающая уникальными знаниями, будет разрушена.
Но у всех остальных появится совсем крошечный шанс освободиться. И пусть один на миллион – но он будет. Сирокко он был не нужен, но её близким – необходим. Может быть, в новом мире будет больше свободы, появится шанс выбирать. Изменятся законы и порядки, изменится всё...
— Уходите, – прошептала она, и ветер, как в далеком прошлом, отнёс её слова Эблис. Та покачала головой, поджала губы, но больше ничем не выдала своих чувств. Лишь рыжевато-зеленые глаза потемнели, потеряв былой блеск.
Эблис что-то шепнула Пуансеттии, и девушки, развернувшись, безмолвно ушли в ещё летящий обрывистый туман.
Сирокко медленно повернулась к Дореми и натянула на губы улыбку. Наверное, со стороны она напоминала оскал; во всяком случае, ей было на это плевать.
Она молча подала мятежнику свою руку, чувствуя, как топор палача ледяным дыханием касается её шеи.
Холод. Холод и мрак, заполненным острым отчаянием – вот все, что для неё осталось.
Глава 36
Сирокко задумчиво смотрела на объемную карту. Леса, зеленевшие к югу от Бригона, занимали почти треть изображённой местности. Оставшаяся половина принадлежала бескрайним полям, другая – самому городу. Мятежи почти по всем округам королевства грозили перерасти в неуправляемый лесной пожар, который сожжёт и леса, и поля, и все, на что падал глаз.
— Осталась лишь маленькая искра, – констатировал Дореми. – Завтра мы отправимся штурмовать дворец.
Дейтерий с непроницаемым лицом сидел рядом, для вида периодически скашивая глаза на карту. Сирокко вздохнула. Он почти не скрывал, что присоединился к восстанию лишь из-за неё. Как могла, она выгораживала возлюбленного – периодически бессовестно врала Дореми и Мирро, когда Дейтерий отказывался делать порученную ему работу.
Быстро завершив собрание, Дореми накрыл карту плотной тканью и быстро вышел из комнаты. Порой он напоминал Сирокко дикую кошку: грациозную и потрясающе сильную, но смертельно опасную. Одним звуком своего голоса он мог заставить людей верить, чем и самозабвенно пользовался. Восстания, поднимавшиеся вслед за его песней, разгорались все сильнее, и королевская стража с ними уже не справлялась.
Сирокко поспешила за Дореми и догнала его уже в коридоре. Он вызывал у неё ненависть и одновременно восхищение: идея революции была гениальной, но жестокой и в некоторой степени бесчеловечной. Сирокко решила, что лучше быть на стороне победителя, поэтому всеми силами поддерживала планы мятежников. Король проигрывал, его армия несла значительные потери. В новом мире не найдётся места его приспешникам.