— Я знаю, – кивнула Сирокко. – Но хочу больше времени уделить тренировкам. Нужно найти ошибки в моих техниках и исправить их.
— В таком случае, сейчас мы потренируемся на холодном оружии.
Сиг отошёл к стойке со всевозможными режущими предметами, и Сирокко ничего не оставалось, кроме как терпеливо ждать. Учитель уже рассказал ей об основах владения мечом и ножами, но ни одно, ни другое оружие ей не нравилось. Они казались слишком грубыми, лишенными грации. Тонкость ветреной натуры отвергала эту грубую силу, искала что-то такое же изящное.
Сирокко краем глаза завистливо следила за фигурой Геде, которая одну за другой выпускала в мишень стрелы. Они, со свистом рассекая воздух, вонзались в самый центр. У Сирокко не получалось так же хорошо: хотя она и тренировалась почти по пять часов в день, Геде оставалась далеко впереди.
— Меньше завидуй, – рядом с ухом Сирокко раздался насмешливый голос Сига. – И больше усилий прикладывай на то, чтобы хоть на шаг приблизиться к ней.
Геде, прекрасно понимая, что речь идёт о ней, самовлюбленно улыбнулась, так и не повернув головы. Сирокко закатила глаза, но подавила приступ раздражения и повернулась к учителю. Она удивленно взглянула на странное оружие, которое было похоже на меч, закруглённый в форме серпа.
— Это меч хопеш, – сообщил Сиг, видя изумление ученицы. – Его родина – страна палящего солнца и пустынных ветров. Очень редкое, можно даже сказать, уникальное оружие. Надеюсь, хотя бы с ним ты сможешь поладить.
— Спасибо, – Сирокко взяла оружие в руки и сделала несколько взмахов.
Хопеш был достаточно массивным, но не намного тяжелее обычной сабли. Простой, без орнаментов и рун, которые гравировали на многих мечах, отливающий медным блеском. Он твёрдо лежал в ладони, успокаивая своим холодом. Чем-то хопеш напоминал Сирокко о доме: это были полузабытые, туманные воспоминания, которые она не хотела вспоминать. Но в памяти все равно вспыхивали картины из детства: ярко-синее небо, желтые колосья несжатый пшеницы и блестящие на солнце серпы. Прошлое дохнуло полуденным жаром и кисловатым ароматом травы.
— Скоро ты перестанешь замечать его вес, – сообщил Сиг. – Поверь, это один из самых лёгких мечей. Несмотря на название, правильнее относить его к саблям, но так уж повелось... Да и какая разница, как он называется – главное, чтобы врагов убивал.
Сирокко поудобнее перехватила хопеш. Интересно, как далеко зайдёт революция? Может быть, однажды она пройдёт через родную деревню – но не как гостья, а как завоевательница?
Словно в ответ на её вопросы, за окном протяжно завыл ветер.
Глава 38
Сирокко вернулась в свою комнату далеко за полночь. Та была маленькой, но достаточно уютной, чем-то даже напоминала о доме. В ней постоянно витал сладковатый запах свежих досок, дающий чувство защищенности. Сирокко зажгла лампу и в изнеможении опустилась на кровать.
Тянущее чувство одиночества, которое преследовало её весь день, нахлынуло с новой силой. Не к этому она стремилась, не об этом мечтала. Где то поле пшеницы, которое являлось ей в снах? Почему синее небо вдруг оказалось затянуто облаками? Сирокко взяла со стола большую коробку, в которой собрала проходимые для первой помощи лекарства. Она не хотела идти к врачу – проще было обработать раны самой. Многие были достаточно болезненными, а она не хотела, чтобы кто-то видел её слабость.
Сирокко быстро перетянула кровоточащие разрезы полосками бело-коричневой ткани, смоченной в спирте, и откинулась на подушку. Тишина резала слух, кровь все ещё бурлила после тренировки. У неё не было ничего, кроме этой революции – ведь Дейтерий ясно дал понять, что не поддерживает решение возлюбленной.
Сирокко вновь приняла сидячее положение, с тоской в который раз осмотрела комнату. Завтра начнётся штурм, который определит исход войны. Мелкие восстания в других округах мало могли повлиять на ситуацию – только если король отошлёт стражу для их устранения. Но король, пожалуй, не был идиотом и прекрасно понимал, каким будет следующий шаг мятежников. Это значит, что он готов и ждёт их во дворце... Сирокко не любила политику даже больше, чем философию. Разбираться в этих науках было слишком сложно и долго, поэтому она предпочитала избегать их любой ценой. Пусть этим занимается Дореми – в этой сфере она ему полностью доверяла.
Сирокко лениво взяла в руки пузырёк с прозрачной жидкостью, без интереса потрясла. Спирт пах резко, но зато от его запаха разом исчезал сон. Сирокко вдруг резко перевернула пузырёк, сделав обжигающий глоток. Больше из интереса, чем от желания – ведь алкоголь мог затуманивать разум, освобождать тайные желания... Пожар вскоре сменился на приятное тепло, которое согревало все тело. Сирокко сделала ещё один глоток и, решив, что достаточно, быстро закрыла пузырёк пробкой и поставила его на стол – подальше от себя.