Потом вновь легла на кровать. Мысли путались, никак не могли принять единый облик. Она терялась в свойственных желаниях и страхах, и теперь желания казались ей глупыми, страхи – пустыми, все мечты и стремления – безрезультатными. Сирокко раздраженно поморщилась, в который раз садясь на кровати. Руки зудели от стремления немедленно приступить к делу – не важно, к какому – ноги подкашивались от усталости.
Дверь медленно открылась, и в комнату зашёл Дейтерий. Он смущенно улыбнулся и поправил рукой волосы.
— Не помешал? – спросил он, не решаясь подойти ближе.
— Если не собираешься извиняться, то проваливай отсюда, – процедила Сирокко.
— Почему ты такая злая? Проблемы на тренировке? – удивленно спросил Дейтерий.
Сирокко не ответила, а лишь с вызовом смотрела прямо в глаза другу. Какое право он имеет так интересоваться её жизнью после того, что он устроил вчера вечером? Словно заботливая мамочка, которая пытается всеми способами обезопасить твоё детище. И Сирокко с удовольствием простила бы такие слова Цикуте – но Дейтерий не имел никакого права лезть в её жизнь.
— Ладно, извини, – поспешно сказал Дейтерий, делая несколько шагов вперёд. – Мне не нужно было такое говорить. Но и ты пойми меня!
— Понимаю, – огрызнулась Сирокко, вставая с кровати.
Пол внезапно ушёл из-под ног, и она покачнулась, пытаясь найти опору. Дейтерий поймал её под локоть и внимательно, чуть с прищуром, посмотрел ей в глаза. Потом, видимо, уловив запах, нахмурился.
— Ты что, пила?
— Обрабатывала раны.
— Подыши на меня, – потребовал Дейтерий, отступая. Он с удивлением смотрел на неё, словно видел впервые.
Сирокко молчала, но твёрдо смотрела в глаза противнику. Это не его дело, чем она занимается в свободное время. Дейтерий ждал ответа, но так и не получил его; в его глазах зажегся холодный огонёк ярости. Он раздраженно отвернулся, но в этот раз не стал ничего говорить – лишь так же молча вышел из комнаты. Но он был зол; непривычно резкие движения смутили Сирокко, заставили почувствовать укол вины. Все же Дейтерий беспокоился о ней...
Сирокко чувствовала разом навалившееся опустошение, которое не смогла заглушить даже спиртом. Опьянение лишь путало мысли, не давая им найти верное направление. Четыре года – уже почти четыре года она не видела родных. У неё был шанс, но она его упустила, и даже спустя столько времени не знала, почему она так сделала. Пришла лишь к Зрячей, а ведь где-то совсем недалеко, через десять домов её ждала Цикута. Четыре года пустых метаний – куда они привели?
— Проклятие, Араан, зачем ты рассказал мне о Сфере Свободных? – едва слышно пробормотала она. Из-за этой мимолетной встречи вся её жизнь повернулась в другую сторону.
Рядом всколыхнулся воздух. Сирокко даже не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, что к ней пришёл Араан. Только он мог вот так появляться из ниоткуда и исчезать в никуда.
— А ты бы не хотела знать о Сфере Свободных? – спросил он, по-хозяйски усаживаясь рядом на кровать. – Впрочем, мне плевать на это. Я просто делал то, что должен был.
Сирокко удивленно повернулась к гостю, ожидая объяснений. Но тот лишь равнодушно разглядывал скудный интерьер комнаты. Даже одежда на нем осталась прежней: благородного темно-серого цвета рубаха была помята, одна сторона наспех заправлена в чёрные штаны. Казалось, что он совсем недавно проснулся и ещё не успел привести себя в порядок.
— И ещё, – вдруг что-то вспомнив, Араан повернулся к Сирокко. – Тебе не нужно было ввязываться в революцию. То, что хочет сделать Дореми, противоречит желанию Вечных. Они бы разобрались с ними его войском сами, но слишком много Избранных присоединилось к нему...
— Вечные? Избранные? – переспросила Сирокко, хотя догадывалась, что это значит.
— Вечные – хранители стихий. По сути, именно они управляют жизнью во всех трёх Сферах. Избранные – это люди из Сферы Проклятых, над которыми взяли опеку Стихии, – терпеливо пояснил Араан, хотя было видно, что его раздражают нескончаемые вопросы Сирокко. – В Сфере Стихий погибает больше людей, чем рождается, поэтому нам постоянно нужен приток свежих сил. Мы отбираем талантливых детей и ведём их до самых Врат... И после них, кстати, тоже.