— Тогда почему Вечным не нравится революция? Наоборот, людей в Сфере Стихий будет больше.
— Потому что мы сами должны отбирать, – процедил Арран. – Мы принимаем только тех, кто достоин. Если в Сферу Стихий потянутся все, кому не лень, то из величественного мира она превратится в проходной двор.
Сирокко задумалась. Наверняка Дореми знал и о Сфере Стихий, и о Вечных. Тогда что заставило его пойти против таких могущественных существ – только ли безумие? Может быть, этим мятежом он хотел показать что-то не королю, а тем, кто незримо наблюдает за Проклятыми? Наверняка дело в его способности контролировать звуки – Сирокко даже не догадывалась, к какой стихии можно отнести такой тип взаимодействия.
— Ты мыслишь в верном направлении, – удовлетворенно кивнул Араан. – Дело в его даре. Он слишком силён даже для Сферы Стихий. Несколько лет назад он пришёл к нам и хотел стать пятым Вечным, но ему никто не позволил сделать это.
Сирокко кивнула, прекрасно понимая, что хранители Стихий ни за что не согласились бы на такое. Да и какую наглость нужно было иметь Дореми, чтобы даже заикнуться о таком! Очевидно, он душевнобольной.
— Он почти убедил в своей правоте Вечных, – продолжал свой рассказ Араан. – Но одна из них все же раскрыла обман и навсегда зарыла для него Врата. С тех пор он и пытается всячески обойти запрет.
— Но как ему открылись Врата, если Вечные были против? – удивленно спросила Сирокко. – Получается, что людям с большими способностями нельзя войти в Сферу Стихий?
— К Вратам его вёл сам Вечный, намереваясь сделать своим учеником, – взгляд Араана потускнел, уносясь куда-то вдаль. – Вечный знал о правилах, которые нельзя было нарушать, но все равно помогал. Из-за этого пострадали оба, а Дореми так и остался навсегда в Сфере Проклятых. Многие осуждают решения Господина Всего Сущего, но все им следуют...
Сирокко казалось, что её голова сейчас взорвется от натиска новой информации. Единственное, что она смогла понять – Господин Всего Сущего был единоличным правителем миров, четыре Вечных – его непосредственными помощниками. Дореми едва не сломал их систему, но обман был раскрыт, а мятежника сослали назад в Сферу Проклятых. Но сейчас, как и совсем недавно – во время расследования убийства Нимфеи – Сирокко чувствовала, что где-то не хватает детали. Той самой детали, которая смогла бы поставить все на свои места. Единственный вопрос, ответ на который сможет все решить...
— А как Вечные допустили Дореми к себе? Разве... Не они управляют проклятиями? Они не могли не знать о его способности, – протянула Сирокко, чувствуя, что задала верный вопрос.
— Умная девочка... Дело в том, что иногда люди от рождения имеют не проклятие, а дар, который не контролируется Вечными, – вздохнул Араан. – Им запрещён вход в Сферу Стихий. Не спрашивай, почему – я не знаю, но такие правила.
Сирокко отвернулась и устало закрыла глаза. Она так устала, что хотела свернуться калачиком где-то в темном чулане и забыть об окружающей действительности. Как сложен, многогранен мир, как мала и глупа для него она. Кому она должна верить – Дореми или Араану? Дореми поднял восстание против самих повелителей Стихий, и если она пойдёт за ним, то попадёт в немилость к Вечным. Опрометчиво данная клятва не даёт ей возможности вырваться, и она все быстрее падает в пропасть. Но Араан собирался довести её до самых Врат, значит, верить нужно ему... Но что-то не позволяло ей верить, тяжелое предчувствие заставляло тщательно проверять каждое слово наставника. Где-то крылись фразы, которые не были сказаны, но которые кардинально меняют восприятие революции. Где-то чувствовалась фальшь, которая отравляла и правду.
— Я знаю, как тебе обойти клятву, – тихо произнёс Араан, подавшись вперёд и заглянув в золотистые глаза Сирокко. – Я помогу тебе, но для этого ты должна мне полностью довериться.
Сирокко кивнула, понимая, что у неё нет выбора. Однако это согласие далось ей легко; она подумала даже, что уже давно доверяет Араану. Пусть в его словах была ложь, он желал ей добра. Она не скажет ему о своих подозрениях, но впредь будет осторожнее: пусть он поможет ей разобраться с клятвой, а потом она решит, верить ему или нет. В своей жизни она встречала так мало людей, которым можно доверять, поэтому не хотела разбрасываться ими. Впервые за четыре года она вдруг почувствовала себя в безопасности, под крылом надёжного друга, который не оставит её в беде. Отчаяние быстро сменилось на умиротворённую радость, и даже полумрак комнаты вдруг сделался по-домашнему уютным. Все, что было поломано и разбросано в её жизни, вдруг встало на свои места.